Читаем Магистериум полностью

Ещё больше плит потрескалось, и Самон услышал вздыхающий скрип ломающегося камня. Не осталось никаких признаков примарха Тысячи Сынов, только бесконечный рёв его убийцы. Самон, покачиваясь, направился по шатавшимся плитам к Вальдору, и осмелился вытянуть руку, чтобы оттащить его от края.

Но, в конце концов, капитан-генерал отвернулся. Пока обломки гибнувшего мира разлетались в яростных вихрях, он, наконец, снял шлем. Послышалось шипение, и Вальдор впервые вдохнул нефильтрованный воздух обречённого Просперо.

Капитан-генерал был в ярости. Никогда прежде Самон не видел столь чистого гнева на обычно неумолимом лице.

– Они – архитекторы этого, – сказал Вальдор, обращаясь к буре. – Все они.

Он повернулся и посмотрел на своего трэлла:

– Это можно было предотвратить, – мрачно произнёс он. – И всё же когда час настал, мы просто наблюдали за их рождением.

Башня оставалась тёмной. Обещанная Механикум помощь так и не поступила. Кузни звенели каждый день и каждую ночь, и всё равно не хватало клинков для тех немногих, кто мог ими владеть. Многие умерли на медицинских столах, потому что даже их генетически закалённые тела не могли сопротивляться незаживающим язвам, которые нанесли мечи демонов.

В последующие дни после встречи Вальдора и Дорна внимание Самона поглотила тысяча задач. Те, кто всё же выжил, нуждались в уходе. Те, кто мог сражаться, нуждались в перевооружении. В прошлом башня легко получала всё, что требовала. Теперь настали трудные времена, и голос легио стал тише. Снаружи ходили слухи, что вернулись новые легионы, успев на Терру до наступления Гора, и умы обратились к этой надежде. В такой обстановке кустодии отошли в тень, став невидимыми для всех, кроме, возможно, Малкадора, который задыхался под собственным бременем.

И всё же боеготовность постепенно восстанавливалась. Башню повторно укомплектовали и укрепили, оборудование и снаряжение неуклонно возвращались в эксплуатацию, и несмотря ни на что постоянные дежурства в Тронном зале ни на секунду не ослабевали. Древние планы обязанностей для оставшейся Кустодианской Гвардии и немногочисленных Сестёр Тишины, покинувших подземное поле боя, пересмотрели, как и схемы развёртывания в случае чрезвычайной ситуации.

Самон тренировался столь же упорно, как любой из его братьев. Он, наконец, получил новый меч, пусть и без любимой прекрасной гравировки, но всё равно смертоносный. Он входил в боевые клетки уже с другим отношением, чем прежде. Старым идеям несомненного превосходства пришёл конец, они сменились чем-то новым – привкусом мести. Он видел то же самое во всех, кто пережил резню. Они снискали несмываемый позор, и превратили его в ещё одно небольшое преимущество, способ сражаться быстрее и лучше, чем те, кто придёт уничтожить последних из них.

Каждый раз, нанося удар новым мечом, Самон вспоминал прощальный взгляд усталых глаз Дорна. Эта война больше не ваша. Это стало вызовом, вечной шпорой в их плоти, подгонявшей из горя в гнев.

Вальдор тем временем стал самым деятельным среди них, он лишился поддержки трибунов, раньше занимавшихся самой насущной работой в легио, но также и освободился от наиболее обременительных требований Сенаторум Империалис и смог посвятить свою громадную энергию собственному ордену.

Самона долгое время не вызывали к нему. Когда он всё же увидел своего господина, это произошло перед возвращением Хана, когда вся Терра в ожидании смотрела в космос, а не в глубины разросшегося Дворца.

Он поднялся по длинной извилистой лестнице, ведущей к смотровому парапету на северном краю башни. Отсюда открывался вид на колоссальные укрепления Внутреннего Дворца, которые всё ещё достраивали и повторно укрепляли, снова и снова, словно оказавшись во власти некой навязчивой идеи. Солнце садилось, придавая тёмно-красный оттенок окружавшему здания мареву.

Капитан-генерал ждал его, наблюдая за пейзажем приближавшейся осады.

– Ты разочаровался во мне, вестарий, – произнёс он.

Застигнутый врасплох Самон попытался возразить.

– Ты думаешь, что я должен был бросить вызов лорду-командующему. – Вальдор посмотрел на него. – Ты действительно считаешь, что я не заметил?

– Вовсе нет, повелитель.

– Мы оба видели результаты раздора между братьями. Никакая чуждая сила не сделала это с нами – мы сами пошли друг на друга, ведомые гордыней и человеческой обидой. Я не собираюсь приумножать это.

Самон кивнул. Он мог понять логику капитан-генерала, но оскорбление всё ещё терзало.

– И что дальше? – осторожно спросил он.

– Император снова заговорит, – ответил Вальдор. – Он восстановит то, что мы не смогли сохранить. Молчание закончится. До тех пор наша задача – выстоять.

– И больше ничего?

Губы Вальдора сложились в подобие улыбки: