Читаем Магия соперниц полностью

– Ты хорошо себя чувствуешь, мама? – осторожно спросила я.

На краткий миг она заколебалась, но затем вздёрнула подбородок:

– Разумеется, дорогая. Но я здесь не для того, чтобы обсуждать меня. Я здесь, чтобы поговорить о тебе.

Она поставила чашку на столик между нами, рядом с многоярусным блюдом с пирожными. К ним она не прикоснулась. И под её взглядом я тоже не посмела. Даже к круглой золотистой булочке с моим любимым миндальным кремом.

– Ты помнишь, что я сказала, Антония, провожая тебя в это путешествие? – вновь заговорила она, наливая чай в новую чашку. Она капнула в неё сливок и протянула мне. – Уверена, я ясно выразила свои ожидания.

– Да, мама. – Я взяла чашку, проглотив слова протеста.

– Прошло шесть месяцев.

Внутри меня вспыхнул бунтующий уголёк.

– Пять с половиной.

Мама изогнула идеальную бровь:

– И чему ты научилась за эти пять с половиной месяцев, что пойдёт на пользу семье Дюрант?

Если бы только у меня было время подготовиться к этому разговору! Наверняка в моём арсенале есть хотя бы одно заклинание, которое впечатлило бы даже маму. Но чары икоты её только рассердят. И едва ли она согласится пройти со мной в ванную комнату для демонстрации водопроводных заклинаний. О Первое Слово, спаси и сохрани – но все толковые мысли будто выплеснулись из моих ушей.

– Я… я разработала новую вариацию принципа Пинту по управлению паром. – Это стало моим триумфом за последнее время. Мастер Бетрис даже пообещала, что включит его в научную статью, над которой сейчас работает, с указанием автора. Моё имя будет в журнале школы «Магика»!

Мама нахмурилась:

– И что именно это значит?

Я кашлянула:

– Э-эм. Это означает, что я могу создавать фигуры из дыма и пара.

На её лице не отразилось ни малейшего восторга. Если я не заставлю её изменить своё мнение прямо сейчас, моему магическому обучению настанет конец.

– Погоди! Я покажу тебе!

Я торопливо произнесла заклинание.

Поднимающийся от её чашки пар начал извиваться и клубиться, сгущаясь в образ порхающей бабочки. Подобные заклинания удавались мне лучше всего. Сложные, требующие внимательности и чёткости и не особо мощные. Я наблюдала за мамой в надежде, что она оценит рисунок на крыльях.

На секунду я почти поверила, что у меня получилось. Суровые морщинки вокруг её глаз слегка разгладились. Мой брат Флориан обожал бабочек. Однажды он даже наполнил банку листьями крушины, поместил туда маленькую коричневую гусеницу и наблюдал за ней, пока она пряла кокон. Затем одним ранним утром он разбудил нас, и мы все вместе увидели, как из кокона появилась бабочка с блестящими зелёными крыльями и улетела на свободу. Мама, смеясь, поцеловала брата в лоб и назвала его своей маленькой бабочкой, хотя ему тогда было уже пятнадцать. Но прозвище ему очень шло. Он был в постоянном движении, порхал от одного человека к другому – яркий, как обрывок сна, в вечном поиске любого нектара, что могла предложить ему жизнь.

Я не была бабочкой. Я не могла его заменить. Мне лишь хотелось, чтобы мама снова улыбнулась, как она улыбалась ему. Чтобы она увидела, какой красивой может быть магия.

Но мама, смотрящая на моё паровое творение, казалась скорее печальной, чем счастливой. Она гулко выдохнула:

– Мило, дорогая. Но какая от этого польза? – Взмахом руки она разорвала полупрозрачные крылья. – Хватит этих глупостей.

Если бы только я знала заклинание, которое могло превратить меня в ту дочь, какой она хотела меня видеть! Но лишь одно заклинание могло сделать маму по-настоящему счастливой, и оно было неосуществимо. Нет такой магии, которая может изменить прошлое или вернуть кого-то к жизни.

Я постаралась собрать вместе разбегающиеся в панике мысли. Если бы мама решила завершить моё магическое обучение, она бы не стала тратить силы на приезд сюда. Между работой в Совете и управлением торговой компанией Дюрант у неё не было времени на неудачников. Она бы просто приказала мне вернуться домой.

А значит, у меня ещё остаётся шанс её убедить. Но она хочет чего-то взамен. И я устала от игр.

– Если ты считаешь, что магия – это глупость, зачем ты отправила меня сюда? Ты ничего не делаешь без причины. Просто скажи, чего ты хочешь, мама. Пожалуйста.

Она подняла глаза от чашки на меня:

– Расскажи мне о мастере Бетрис. Что ты о ней думаешь?

Такого я не ожидала. Но ответила честно:

– Она замечательная. Её научные труды, посвящённые чарам, революционны. Она стала первой, кто предложил разумную альтернативу принципу Квелча. И она прекрасный учитель.

– Однако, – сказала мама. – Похоже, она много для тебя значит.

На мгновение мне в голову пришла предательская мысль. Моя жизнь была бы совсем иной, если бы моей мамой оказалась мастер Бетрис. Я бы ушла с головой в учёбу и не испытывала бы ни малейшего стыда, никогда бы не чувствовала себя отрицательным числом в балансе, которое срочно необходимо исправить. Я бы говорила с ней на любимые темы, не боясь ей наскучить. И не анализировала бы каждую её улыбку в попытке просчитать, насколько она искренняя.

Мама, должно быть, заметила мои колебания. Между её бровями пролегла тонкая морщинка. Меня кольнула совесть.