Читаем Магия книг полностью

Пока они обсуждали, что делать дальше, Кристальди начал своё представление с пары безобидных фокусов и выдохнул в ночную темень клуб пламени, растопив снежную слякоть вокруг себя. Некоторые из зрителей уже видели его выступление раньше и собрались было снова вернуться в тепло, как вдруг столб огня на голове огнеглотателя спрыгнул на землю, приняв очертания человеческой фигуры. Огненный человек оказался размером с Кристальди, и, когда тот поклонился публике, существо из пламени тоже отвесило зрителям поклон.

На мгновение зрители застыли от изумления, а затем раздался гром аплодисментов. Александрийское пламя широким жестом пригласило Кристальди потанцевать, и они вместе закружились по улице, оставив зрителей стоять с раскрытыми ртами.

Сердечная книга Мерси, лежавшая у неё в кармане пальто, по-видимому, была так же возбуждена, как и её хозяйка: вверх по руке Мерси медленно ползла тёплая волна. Рядом шушукались Филандер и Темпест. Филандер немного знал огнеглотателя в период своей прежней жизни в Сент-Жиле и считал его добродушным пройдохой, хитроватым, но безобидным. Действительно, пока ничего не указывало на то, что он собирается причинить кому-либо зло. Напряжение, однако же, не отпускало Мерси: она даже сделала пару шагов, выбираясь из толпы, чтобы лучше видеть, что огнеглотатель и Александрийское пламя собираются делать дальше.

Последние тем временем закончили танцевать, снова поклонились, затем Кристальди открыл рот и показал туда пальцем. Огненный человечек сжался в шарик, и этот шарик, шипя словно падающая с неба комета, подскочил, запрыгнул Кристальди в рот и исчез. Огнеглотатель притворился, что сглатывает, затем погладил себя по животу, снова раскрыл рот, – казалось, огонь полыхает прямо в его горле. Все вокруг заохали. Кристальди рассмеялся и вновь сглотнул. Все решили, что на этом его фокусы закончились.

И тут Кристальди встал посреди улицы, раскинул руки и запрокинул голову. Из его рта в небо с рёвом и грохотом вырвался высокий столб пламени – выше, чем крыши домов по обеим сторонам переулка. В небе столб начал разветвляться и вскоре стал похож на гигантское горящее дерево: ветви его гладили языками пламени фасады, не оставляя на них ни подпалин, ни даже копоти. Сам Кристальди к тому времени исчез в стволе огненного дерева: зрители видели лишь его силуэт. Ветви дерева склонились ниже, к людям, образовав огненную завесу, напоминавшую листья плакучей ивы. Казалось, ветви шевелились, с любопытством ощупывая людей: большинство в страхе отпрянуло, и только двое-трое храбрецов (или пьяных, которым, как известно, море по колено) остались стоять, позволяя огненным языкам гладить себя. Ни одному человеку огонь не причинил вреда.

Дерево продолжало расти и ветвиться: сейчас оно напоминало огненную схему кровеносной системы человека, словно скопированную из учебника анатомии.

– Кристальди! – крикнула Мерси.

Несколько книготорговцев оглянулись на её возглас, трезвея на глазах.

– Кристальди!

Ветвящееся огненное сооружение, заполнившее переулок, не испускало жара. Мерси спрашивала себя, сколько времени понадобится полиции и пожарным, чтобы выяснить, что здесь творится неладное.

Собравшись с духом, она направилась сквозь полыхавшие вокруг неё фонтаны пламени к стволу склонившегося огненного дерева. Сквозь его пульсирующую кору по-прежнему различался силуэт Кристальди. Языки пламени Форнакса внезапно замедлили своё движение, словно замерзая в воздухе.

– Кристальди?

Обернувшись, Мерси увидела Темпест, которая, раскрыв рот, смотрела ей вслед; казалось, она кричала, но с её губ не сорвалось ни единого звука. Филандер, оторвавший ногу от земли, чтобы шагнуть вслед за Мерси, тоже, по-видимому, окаменел прямо на бегу. Его расширенные глаза были неподвижны.

Огненные сполохи окончательно застыли. Действительность, окружавшая Мерси, словно превратилась в живописное полотно. Время замерло, всё вокруг оставалось недвижимым – кроме самой Мерси, которая снова обернулась к стволу огненного дерева.

Между ней и Кристальди стояла женщина в широком плаще. В первую секунду Мерси решила, что это её мать: столь эффектное появление на сцене было весьма в духе Аннабель Антиквы. В сиянии застывших огненных колонн каштановые волосы женщины поблёскивали, как стекло.

– Мои поздравления! – произнесла она. – Надеюсь, вечер прошёл хорошо?

– Кто вы такая? – Конечно, Мерси подозревала, кто это, но не собиралась выдавать свои подозрения незнакомке на серебряном подносе.

– Зовите меня Цыганкой.

– Вы не похожи на цыганку.

– А вы не похожи на милосердную барышню, Мерси. Насколько я знаю, вы отправили на тот свет одного из моих служащих.

– Это что, предупреждение? Публичная демонстрация того, что вы можете сжечь Сесил-корт дотла, если я не буду повиноваться вам?

– Лóвите на лету. Как хорошо, что нам не нужно тратить времени на объяснения.

– У вас есть в запасе ещё угрозы?