Читаем Магия греха полностью

– Мое настоящее имя – Элеонора Фрэнсис Джордан, – произнесла она. Ее голос немного задрожал от напряжения, но потом стал ровным и строгим. – Если бы я и хотела назвать себя другим именем, я вряд ли смогла бы изменить имена тех двух женщин, которых погубили их любовники королевских кровей. Нелл Гуинн умерла нищей, без гроша в кармане, а Дороти Джордан выгнали на улицу вместе с теми десятью детьми, которых она родила от герцога Кларенса, ставшего Уильямом IV. Если Лиз считает, что новое имя будет больше соответствовать моему имиджу в этой сфере, то я предпочла бы имя действительно существующей персоны из тех, кто успешно занимался или занимается нашим ремеслом. Может быть, Лайна де Пути или Клео де Мероде.

«На, проглоти это вместе со всеми своими насмешками и недоверием, мистер Фолкнер!» – с удовольствием подумала Нелл. Сначала у нее даже не было мысли спорить с ним и говорить о своей родословной, но какое право имеет этот напыщенный, самоуверенный человек относиться к ней так, как он бы отнесся к отбросам общества и всяким кретинам? Он был самым ужасным снобом из всех снобов, которых она когда-либо видела в своей жизни, а она повидала их немало. Ваше Сиятельное и Величественное Дерьмо! Ах, как приятно звучит. У Нелл уже все кипело внутри, хотя ее голос оставался по-прежнему спокойным, а выражение лица – милым и приветливым. Если он хочет вывести ее из себя и посмеяться над ее злостью, то она скорее умрет, чем доставит ему такое удовольствие. Лиз может изменить все, что ей хочется, но только не мысли и убеждения. Но если она станет настаивать на том, чтобы Нелл все-таки изменила и их, то тогда ей придется выйти из игры, потому что Лиз в этом случае окажется совсем не той женщиной, за которую себя выдает.

– Вы явно стремитесь к высоким идеалам, – прогудел Филипп низким голосом. – Как жаль, что больше не осталось королей и рыцарей, которые помогли бы вам достигнуть их.

– Да... Я понимаю, что вы последний из них, – не смогла сдержаться Нелл. Слова слетели с ее языка еще до того, как она успела над ними подумать. «Твой язык тебя погубит», – не раз предупреждал ее отец. Ну ладно, уже поздно, слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Нелл слегка наклонила подбородок и приготовилась к самому худшему. Но Филипп Фолкнер просто рассмеялся, довольно забавно – совсем беззвучно, мелко трясясь своим большим телом.

– Смотрите, – наконец произнес он с удивлением, – она еще кусается. – На мгновение он перевел на нее взгляд серебряных глаз, и она увидела, как в них блеснула расплавленная ярость. По одному быстрому взгляду она поняла, что в его лице нажила себе еще одного врага. Подтверждением послужили его слова и интонация, когда он обратился к Лиз:

– Я думал, что ты привела домой жалкую бездомную дворняжку, а это оказался настоящий злобный зверь, как тот терьер, который был у тебя несколько лет назад. Кстати, как его звали? Я что-то не помню...

«Все ты прекрасно помнишь, – подумала Нелл, выпятив нижнюю губу. – Ты всегда знаешь, что делаешь, и никогда ничего не забываешь. Особенно того, что говоришь».

– Хейнц... – напомнила Лиз. – Бедный старый Хейнц...

– Да, кажется, так. – Филипп повернулся к Нелл и назидательно покачал головой. – Да, ты, я чувствую, взяла настоящую борзую.

Лиз весело рассмеялась:

– Ты прав. У Нелл действительно продолговатое лицо и немного удлиненный разрез глаз. Но прекрасно то, что борзые всегда породисты.

Глаза Нелл встретились с глазами Филиппа, и по их выражению она поняла: он догадался, что она заметила его насмешку, и очень этому рад. Филипп протянул свою чашку Лиз, чтобы та налила ему еще чаю.

– Итак, вполне можно предположить, что вы имеете хотя бы общее представление об истории нашей страны. Но интересно было бы знать, что еще вы знаете и где вас этому научили? В какой школе вы учились? Есть у вас, как это... в школе называется... табель успеваемости? Посещали ли вы среднюю школу?

«Как будто ты не знаешь», – ядовито подумала про себя Нелл и ответила:

– Я закончила и начальную и среднюю школу. Десять лет в бывшей школе грамматики, основанной Генрихом VIII. Не хотите ли узнать, какие мною изучены там предметы?

Он испуганно поднял руки:

– Нет-нет, что вы. Я изучал только те предметы, которых нет ни в одной школьной программе. Вы любите читать?

– Если есть такая возможность.

– И что же вы читаете?

– Все, что попадет в руки, и все, что достойно моего внимания и времени. Но я что-то не припомню ни одного героя, который был бы похож на вас.

– Вы путешествовали?

– Нет.

– Что вы умеете делать? Занимались ли вы каким-либо видом спорта? Ездите верхом? Играете в гольф? Теннис?

– Ничего из вышеперечисленного.

Теперь Нелл уже чувствовала себя лучше и уверенней. Она вполне могла не только достойно ответить, но и нанести ответный удар. Работа на улице быстро учит искусству вербального общения с себе подобными.

– Может, вы играете в бридж?

– Нет. В детстве я играла в «дочки-матери» со своей младшей сестрой.