Читаем Магия-8 полностью

В тот вечер теща кипела, как самовар. Стала на меня орать, что я куль с говном, лежу, а работы по хозяйству прорва. Жена моя Лида пыталась за меня вступиться, мы с ней нормально живем, и она понимает, что я очень устаю на работе. В семье я один работник. Жинка не работает, так как у нас четверо детей. Теща на пенсии, получает копейки, вот я и вкалываю в две смены почти без выходных. Не хочется, чтобы дети наши жили хуже других. А дети у меня хорошие, я не жалуюсь. Но я действительно на работе устаю, да и дома не отлыниваю. Дрова и огород, вся тяжелая работа на мне. Никогда бы я себе не позволил, чтобы моя Лида лопатой ковыряла, живот надрывала. Но, видно, на того, кто молчит, на того и немой кричит. Узнав мой характер, теща ест меня всю жизнь и не подавится. Иногда не стерплю, начинаю огрызаться – мужик ведь все же как никак. Но больше все равно молчу из-за детей, чтобы не видели скандалов. Да и Лида хватается тогда рукой за грудь, а мне ее жалко. Ладно, думаю, ори, теща. Как надоест, так замолчишь.

Но в тот раз лежу я, весь живот огнем горит. Не пойму: то ли живот на работе сорвал, то ли и вправду отравился груздями. И так тошно, а тут она визжит, наверное, даже на улице слышно было.

Как она меня только не обзывала: и вонючая вошь, и падаль.

Не стерпел я, ответил ей матерком. А она кинулась, когтями прямо по лицу, даже кровь брызнула. Я вскочил и ее толкнул. Что тут началось, мама родная! В мою голову полетели доски разделочные, скалка, чашка с жареными семечками. А самое обидное, что она опять стала орать, что это ее дом, а я голь подзаборная, и стала гнать меня к такой-то матери. Так мне стало обидно, собрался и ушел к мужику из моего цеха.

Вечером Лида пришла, зовет домой, а я не могу – ноги туда не идут. Нет, говорю, пока она у меня не попросит прощения, ноги моей не будет в том доме. Мне уже пятьдесят лет, а все, выходит, нет у меня своего угла.

Лида ушла, конечно, ведь там же дети, их нужно покормить и все такое.

Прожил я у Михаила неделю, по дому, конечно, стал скучать, по ребятишкам своим. Ладно, думаю, нужно возвращаться, черт с ней, с этой тещей. Больше терпел, еще потерплю! Стал собирать свое тряпье. Смотрю, входит теща, понятно, она ведь не может знать, что я уже без пяти минут дома, то есть домой собираюсь.

Уставилась теща на меня злыми глазами, а я ведь ее точно боюсь, поэтому стараюсь на нее не смотреть. Тут теща говорит, и от злости аж не все слова выговаривает, спешит высказаться. Целую неделю ей ведь некому было устраивать свои концерты:

– Я тебя, сволочь, сегодня в церкви отпела. Ты теперь, поганец, не жив и не мертв будешь. Я еще на твоей крышке гроба, как на барабане, морзянку сыграю.

Выговорила мне в лицо всю эту гадость, повернулась и ушла, а я стою как оплеванный. Куда теперь идти? Выходит, только она пришла, и я будто испугался ее и вслед прибежал. Тоже обидно – все мои миролюбивые планы обломала своим приходом. Нет, думаю, шалишь, нужно еще хотя бы день-два продержаться, чтобы вернуться домой мужиком.

Но ночью мне стало плохо. Поднялась температура до 42 градусов. Мишка вызвал «скорую», и меня положили в больницу. Пролежал я в ней неделю, кололи меня, таблетки давали, анализы делали, и выходило, что по анализам я здоров. Легкие без хрипов, а я весь в поту и температурю. Лида моя не пришла: оказывается, ей теща наврала, что, когда она приходила к Михаилу, будто увидела меня с голой бабой в постели. Понятно, Лидке обидно такое слышать, а я про ее вранье ни слухом ни духом. Потом Лиде передали, что сильно я плох, и она все же пришла, а у меня и сил не было оправдываться. Лежал как бревно, слабость такая, будто я расстаюсь с телом или душой, не знаю, как и обрисовать мое состояние. Сидит Лида рядышком и плачет. А уборщица, убиравшая в палате, подошла и говорит:

– Лида, а ведь твоя мать мужика твоего дней как десять тому отпела. Я в церкви была, и мы с ней вместе оттуда возвращались, вот она и хвасталась этим. Ты его лечи, иначе он умрет.

Дала мне уборщица Ваш адрес из книги. Сказала, чтобы я описал все как есть. Сказала, что Вы – божеская, добрая женщина, поможите мне.

Не знаю, достоин ли я, но прошу Вас: помолитесь обо мне. Не хочу умирать – детей и Лиду свою жалко».

Отпевание заживо считается большим грехом. Отпетый человек без всякой на то причины резко теряет силы. У него падает или, наоборот, резко поднимается температура тела. Настроение депрессивное. Слезы и истерика могут беспричинно появляться, а затем исчезать.

Отпетый человек живет мало, но есть люди, которые умирают не сразу, не быстро, а довольно долго мучаются. Видимо, потому что их ангел борется за жизнь своего подопечного, вымаливает его от смерти. Но поскольку человек отпет, то и ангел как бы постепенно отходит от человека, потому что отпевание отлучает ангела-хранителя и в конце концов смерть побеждает жизнь.