Барон может сам и спустил бы мне отставленный решительно бокал и отодвинутое блюдо, нарочно не обратил бы на это внимания.

Однако зато сидящий напротив сын не упустил возможность указать мне на явное оскорбление принимающей стороны отказом употреблять отраву и с нечленораздельным криком запустил мне изо всех сил в голову свой кубок.

— Брезгуешь пить это благородное вино, так умойся же им! — что-то в этом роде он простонал-прокричал.

Так все и началось, так и завертелось. И уже не остановить разрушение мирного порядка никоим образом.

Бокал отскочил от купола, вино, правда, разлилось на нем и немного засветило его наличие у меня.

Все замерли на мгновение и тут я щелчком пальца сбил наглого юнца со своего стула с высокой спинкой, отправил в полет прямо в стену. Буквально показал, как щелкаю пальцем и добавил маны в это действие.

Чего уж тянуть, когда у всех в груди так накипело повоевать? У меня в окружении весьма опасных людей тем более пульс повысился.

Снова на мгновение все замерли, когда молодой дворянин вошел головой в расшитый фамильными цветами штандарт на стене и упал поломанной куклой на пол.

Была секунда у отца-барона остановить кровопролитие, пока еще один сын у него остался, однако он замешкался в растерянности и кинулся к лежащему навзничь сыну с горестным воплем.

А вот второй молодец сынок совсем не растерялся, могучим ударом сбоку от меня разрубил отодвинутое блюдо перед моим лицом ровно пополам. И кубку тоже досталось, ему отрубили ножку.

Бил он конечно по моей голове и уже чувствовал свою большую удачу, однако маленький по площади купол сбросил его меч на стол. Хорошо, что именно туда, а не разрубил стул за моей спиной. Вот бы я смешно завалился ногами кверху в такой момент.

Второй щелчок пальцами, вот уже второй молодой барон вылетает в окно за своей спиной вместе с дорогими здесь разноцветными стеклами и где-то там рушится с яростным криком на мощеный камнями двор. Тут метров двенадцать лететь, да еще с моим ускорением — нет, остаться целым и невредимым парень точно не может.

Может помереть не спеша в муках, не мне же лечить его теперь.

Тут сразу крики снизу донеслись сильно гневные, и сам барон очнулся, жутким голосом прокричал команду в дверь.

На его истошный крик сразу же вломилось на наш уютный обед с десяток простых воинов в железе. Вломились и построились прямо напротив меня, закрывая отца-барона от моего взгляда.

Простых, да не совсем простых — у кого в руках арбалет, у кого — боевой лук, все готовы стрелять и безжалостно уничтожать зловредного колдуна.

Ну и выстрелили как-то разом по команде безутешного отца из-за своих спин. Прицелились и спустили тетивы.

Болты и стрелы отлетели от купола тоже разом, никак его не истощив, однако лучники продолжают выпускать стрелы, арбалетчики крутят свои машинки, я же пока раздумываю, не выпить ли мне еще винца перед кровавой сечей.

Уже из другого бокала. Впрочем, ну его на хрен, такое угощение.

Через минуту стол передо мной завален стрелами и болтами, лучники опустошили свои колчаны, арбалетчики выпустили по три болта.

Когда я поднял руку вверх и скомандовал хриплым голосом:

— Все! Хватит! Кто еще — из того душа вон!

Один из самых тупых стрелков только зарядил свою машинку и поднял ее, целясь мне в лицо, поэтому я снова щелкнул пальцами.

Стрелок своим телом захватил еще кого-то сзади, они вдвоем вылетели на лестницу и полетели куда-то дальше.

Полетели с криками, в одном я кажется узнал очень недовольный голос барона.

— Слушай мою команду! Кто хочет жить, тот бросает оружие на пол! Остальные просто страшно умрут!

<p>Глава 23</p>

Однако воины оказались сильно преданы барону душой и телом на самом деле.

Не те еще времена, чтобы откровенное предательство называть правильным предвидением развития ситуации.

В дружине все друг за друга горой, а по взгляду барона просто умрут не глядя, иначе тут не выжить.

Даже видя наглядно нулевой результат своей стрельбы воины не бросили это безнадежное занятие. Кто-то стреляет из арбалета, кто-то достал длинный кинжал и размахивая им бежит ко мне.

Таких я сбиваю слабыми ударами маны, правда теперь больше на пол, уже не бью о стену. Стрелков ликвидирую маленькими файерболами размерами с теннисный шарик. Создаю на ладони и запускаю в последний полет в живот храбрым воинам, после чего они страшно кричат, пока внутри организма бушует пожар.

Валятся так же на деревянный пол и неистово дрыгают ногами, не в силах терпеть такую боль.

Да, со мной шутки плохи — это я всем наглядно показываю, поэтому активное сопротивление довольно быстро спадает. Правда на ногах осталось всего два лучника и два арбалетчика. Еще трое отдыхают на полу после моих ударов, а двое отходят со страшными криками, выпуская из себя продукты горения в виде вонючего дыма и криков боли.

Защитный купол все-таки показал потерю двадцати процентов своей защиты. Учитывая, что я получил в упор шесть колчанов стрел и по три-четыре болта от каждого арбалетчика — довольно неплохой результат.