Читаем Мадикен полностью

– Свяжу что-нибудь для нашего братика, – говорит Лисабет, а что свяжет, она ещё и сама не знает. – Может быть, шапочку, а может быть, одеяльце. Поживём – увидим, что получится, – говорит Лисабет.

Это выражение она подхватила у мамы. Мама тоже говорит: «Может быть, будет мальчик, а может быть, девочка. Поживём – увидим, кто родится. Вы, пожалуйста, не думайте, что непременно братик».

Видно будет только под Рождество. Но мама уже достала с чердака колыбельку, в которой спали Мадикен и Лисабет, когда они были маленькие. Альва помогла маме обтянуть колыбельку новой материей с цветочками и украсить воланами. Они не переставая восхищались, как это прелестно.

Папа невзлюбил разговоры про воланчики и с тех пор называет все скучные для него разговоры «воланчики».

Часто папа задумывается: а что будет, когда Мадикен и Лисабет вырастут и тоже начнут обсуждать «воланчики»! Хорошо бы, чтобы к тому времени в доме появился мальчик, считает папа. Но, впрочем, он и девочке будет рад.

– Этого народу – чем больше, тем лучше! – говорит папа.

Но прежде чем оно появится, надо ещё ждать и ждать, пока не пройдёт тёмная долгая осень. Мадикен думает, что это очень скучно.

– У нас ничего нового не случается! – пожаловалась она Альве.

– А как же наводнение в подвале? – спрашивает Альва.

Но Мадикен считает, что от наводнения мало радости, поэтому она часто убегает в Люгнет поболтать с Аббе. С ним, по крайней мере, не соскучишься. Пока Аббе возится у плиты, он столько всего рассказывает между делом. Правда, рассказывает только тогда, когда они остаются на кухне вдвоём. Тогда Мадикен узнаёт, сколько замечательных дел он собирается совершить, когда будет взрослым. А задумал он немало. Либо он станет капитаном на бриге «Минерва» и всем бурям назло совершит кругосветное путешествие по ревущим морям и океанам, либо станет машинистом на Транссибирской железной дороге, – он ещё окончательно не решил, что ему выбрать.

Мадикен находит, что куда спокойнее будет, если он станет машинистом. Но тут она, оказывается, ошиблась. По Транссибирской дороге ездят сплошь одни анархисты с бомбами в кармане и чуть ли не каждый день поезда с грохотом взлетают на воздух.

– Если там зазеваешься и вовремя не соскочишь, то превратишься в котлету, – говорит Аббе.

У Мадикен мурашки бегут по коже, но Аббе в восторге от такого будущего.

– А знаешь, куда можно полететь с поезда, если спрыгнешь? В бушующие волны бурной реки, а иногда в яму, где копошатся змеи! А что ты думала! Это тебе не то что в Европе.

И Мадикен всё больше склоняется к тому, что пускай уж Аббе лучше будет кладоискателем, как он хотел раньше.

– Может быть, – говорит Аббе. – Хотя кладоискателю приходится забираться в жуткие подземные пещеры, в которых кишат змеи и всякие пресмыкающиеся. Именно там и надо искать! Но уж коли ты напал на подходящую пещеру, то можешь таскать золото вёдрами, – утверждает Аббе.

Если останется время, он на воздушном шаре слетает на Северный полюс.

Сворачивая крендельки, он поёт песенку:

У Аббе тоже крепко засела в голове мысль, которую вбил себе месье Андре: он хочет когда-нибудь сам затеять такое же путешествие.

– Как здорово, что на свете полно всяких приключений! – говорит он. – Я хотел бы всюду побывать, только бы мне успеть!

– И тогда ты больше не будешь печь крендельки? – спрашивает Мадикен.

– А ты как думала! Разве что когда мы будем праздновать Рождество на «Минерве», тогда я, может быть, ещё тряхну стариной. Если только в это время не будет штормить, а то они будут скатываться с противня.

Иной раз бури и ураганы налетают и на Люгнет. Правда, от них крендельки никуда с противня не скатываются. Это бушует дядя Нильсон. Когда вокруг дома клубится туман, а с неба льёт дождь, жизнь перестаёт его радовать, и тогда дядя Нильсон начинает размышлять о печальных вещах и всё время указывает тёте Нильсон, что она делает глупости. И не одна она такая, а вообще все бабы бестолковые в этом городе, в этой стране и вообще на всём свете. Дядя Нильсон возлежит на диване, сцепив руки на животе, и укоризненно смотрит на неё, точно она виновата во всех глупостях, какие творятся в мире.

– Зато какая удача, что нашёлся на свете по крайней мере один человек, который всегда знает, что к чему, и никогда не делает никаких глупостей! – говорит Аббе.

– И кто же это? – недовольно спрашивает его дядя Нильсон.

Аббе слегка дотрагивается кончиком пальца до его носа:

– Ну конечно же ты, папаня!

– Гм! – бурчит дядя Нильсон и замолкает.

Он лежит, размышляя о чём-то, и только временами вздыхает. Тётя Нильсон даже обрадовалась, когда он наконец стал собираться, чтобы заглянуть ненадолго в «Забегайку».

– Больно уж он, бедненький, заскучал, – говорит она.

«А как же тут не заскучать, – думает Мадикен, – когда возвращаешься из школы под дождём, вся мокрая, а дома тебя ещё ждут невыученные уроки!»