– Тётя Нильсон мне совсем не нужна ни живая, ни мёртвая. Так что можешь забирать свои деньги и идти домой.

– Но почему же… – начинает Мадикен и тут же умолкает. Она вдруг поняла, что дядя Берглунд тоже кое-что знает про беззащитность бедных людей.

Но ведь тётя Нильсон-то не знает! Она же не знает, что дядя Берглунд согласился её купить только по своей доброте. Наверное, ей это и в голову не приходило. А Мадикен хочет, чтобы тётя Нильсон спокойно жила в своём Люгнете, зная, что её толстое и неповоротливое тело по-прежнему принадлежит ей самой, а не кому-то другому.

Поэтому нужно, чтобы дядя Берглунд взял у Мадикен эти бумажки, во что бы то ни стало взял!

В конце концов он согласился на уговоры. Правда, только после того, как Мадикен ему объяснила, откуда у неё взялись деньги.

– Ты добрая девочка и очень упрямая. Но уж такая ты, видно, уродилась! – сказал дядя Берглунд, взяв у неё две бумажки.

Теперь осталось упросить его ещё об одном одолжении. Мадикен хочет получить квитанцию. Она объясняет, зачем ей это нужно:

– Чтобы тётя Нильсон была уверена, что всё в порядке.

Дядя Берглунд сразу всё понял. Он взял листок бумаги и написал:

От госпожи Маргариты Энгстрём мною получено 250 крон. Означенной суммой полностью погашен долг тёти Нильсон.

Вечером Мадикен как на крыльях помчалась к Аббе. Ей очень повезло – Аббе в это время кормил своих кроликов. Мадикен стесняется идти со своим делом прямо к тёте Нильсон. С Аббе ей гораздо проще объясниться. Она суёт ему под нос квитанцию:

– Слушай, Аббе! Смотри-ка сюда!.. Я… я выкупила твою маму.

– Что там ещё такое? – говорит Аббе.

Он сперва ничего не понял. Ему понадобилось несколько раз перечитывать квитанцию. Затем он взглянул на Мадикен так, как будто увидел её в первый раз.

– Ну, Мадикен! Это же надо придумать такое!

Для верности он ещё раз перечитал квитанцию, а затем взял Мадикен за руку и сказал ей спасибо.

– Какая ты добрая, Мадикен! Я прошу у тебя прощения за то, что заставил тогда скакать на одной ножке. Но, впрочем, ведь и на твою долю, кажется, досталась телячья котлетка. Ты ещё не забыла?

Нет! Этого Мадикен никогда не забудет.

– Маманя-то, чего доброго, от неожиданности грохнется в обморок, когда мы ей расскажем, – говорит Аббе. – Ну, пошли в дом!

Мадикен не хочет идти в дом, она боится увидеть, как тётя Нильсон грохнется в обморок. Но Аббе и слушать ничего не хочет:

– Ладно уж, не ломайся!

Он берёт её под локоть и тянет за собой в кухню.

За столом сидит тётя Нильсон и читает газету. Дядя Нильсон лежит на диване и отдыхает.

– Послушай-ка, Нильсон, это прямо для тебя написано, – говорит тётя Нильсон и читает вслух из газеты: – «Пока человек не женится, он и не догадывается, что такое настоящее счастье».

– Это точно! – говорит дядя Нильсон. – А после свадьбы жалеть уже поздно.

Но в эту минуту Аббе кладёт перед мамой поверх газеты квитанцию. Не видя газетных строчек, тётя Нильсон читает, что написано в квитанции:

– «От госпожи Маргариты Энгстрём…» А это что такое, скажите на милость?

Не сразу тётя Нильсон поняла, какое дельце провернула Маргарита Энгстрём. Зато дядя Нильсон, он тотчас всё понял. Соскочив с дивана, он в один миг очутился около Мадикен, наклонился и поцеловал ей ручку.

– У юной барышни – гордости Юнибаккена благородное сердце! – говорит дядя Нильсон.

После этого в кухне становится очень тихо. Тётя Нильсон легла головой на стол и плачет, слышны только её всхлипывания.

– Да что же это ты, маманя! – говорит Аббе. – Чего же ты плачешь?

Наконец тётя Нильсон перестала, глубоко вздохнула напоследок, потом высморкалась и погладила рукой квитанцию:

– Сколько дней я тут мучилась и страдала, что не будет у меня честного погребения. Дорогая Мадикен, ангел ты мой! И как ты только догадалась!

Мадикен не знает, куда деваться от смущения. Ей совсем не хочется, чтобы все на неё смотрели и рассыпались в благодарностях.

– Я тебе понемногу выплачу эти деньги, – говорит тётя Нильсон. – По пятёрке в месяц буду отдавать. Сумела же я заплатить в рассрочку за швейную машинку, значит, и за себя сумею рассчитаться!

– Человек предполагает… – начал дядя Нильсон и посмотрел на жену.

Она сидит перед ним такая толстая, неуклюжая, с таким зарёванным и счастливым лицом, что дядя Нильсон, глядя на неё, не выдержал. В глазах у него появился лукавый блеск, и он сказал:

– Слушай-ка, маманя! Ведь это значит, что на будущий год, когда Линд снова потребует от нас денег, тебя снова можно выгодно продать!

Но тут вступается Аббе:

– Нет уж, дудки, папанечка! На будущий год мы лучше продадим тебя, если повезёт найти покупателя!

Мамин день рождения

Каждый год в день маминого рождения папа ведёт всё своё семейство фотографироваться к фотографу Бакману. Рассмешив их всякими шуточками, чтобы все смотрели весело, господин Бакман залезает с головой под большое чёрное покрывало, которым накрыт фотоаппарат, и оттуда командует: