Читаем Мадам Оракул полностью

– Inglese, no parlo Italiano. – Но он только шире заулыбался. В его глазах наши одежды упали на пол, мы сами тоже; белый столик, накрытый стеклом, перевернулся, повсюду разлетелись осколки. Не двигайтесь, синьора, не шевелите даже рукой с обручальным кольцом, где ваш муж? Вы можете порезаться, будет много крови. Оставайтесь здесь, на полу, рядом со мной; позвольте, я проведу языком по вашему животу.

Я поспешно вскочила, подхватила сумочку, пишущую машинку. Быстро заплатила по счету. Бармен открыто ухмылялся. Как я могла до такого скатиться – мужчина в настолько остроносых туфлях и розово-зеленом нейлоновом галстуке? Он напомнил мне торговца овощами на рыночной площади, с глазами виноградного цвета – тот, лаская, касался пальцами пушистых персиков, властно, будто женские груди, приподнимал в ладонях грейпфруты… Моя рука скользнула в мягкую овечью шерсть его волос, нас взметнуло ввысь на волне слив и мандаринов, наши тела обвили виноградные лозы…

Артур, подумала я, скорее получай мою открытку, не то со мной случится что-нибудь прискорбное.

Когда я добралась до Терремото, день уже клонился к вечеру. Как обычно, я зашла на почту – ждала известия от Сэма. До сих пор ничего не приходило.

– Луиза Делакор, – привычно сказала я, однако на сей раз женщина за конторкой повернулась ко мне всем телом, будто восковая предсказательница будущего на Канадской национальной выставке, та, что за десять центов выдает карту. Женщина просунула руку в прорезь окошка и протянула письмо в голубом авиаконверте.

На улице, в стороне от глаз полицейских, слонявшихся без дела, я разорвала конверт и прочитала одно-единственное слово: «БЕТЮН». Это было кодовое слово, означавшее, что все хорошо. В случае фиаско в записке говорилось бы: «ТРЮДО». Сэм пребывал в убеждении, что полиция читает его переписку: не только то, что он получает, но и то, что отправляет.

– Проучим мерзавцев, – сказал он. – Пускай поломают свои тупые башки и попробуют догадаться, что это значит.

Я скомкала тонкий голубой листок и запихнула его в сумочку. С души словно упал камень: расследование прошло нормально, Сэму и Марлене поверили. Итак, я каталась на лодке, и со мной произошел несчастный случай. Официально я мертва, хотя мое тело не найдено.

Шарлотта пила чай с миссис Райерсон, пухлой добродушной экономкой. Ей одной во всем доме Шарлотта могла доверять. В камине ярко пылал огонь, наполняя комнату теплом и разбрасывая повсюду веселые отблески. Но Шарлотта не испытывала покоя. Она хотела было рассказать миссис Райерсон о своих изрезанных платьях, но потом решила, что не стоит. Пока не стоит…

– Миссис Райерсон, – заговорила Шарлотта, намазывая маслом ячменную лепешку, – а что это за лабиринт?

Лицо экономки омрачилось:

– Какой еще лабиринт, мисс?

– К которому Том, кучер, не велел мне подходить. – И на вашем месте я бы послушалась, мисс, – выразительно округлила глаза миссис Райерсон. – Очень нехорошее место, особенно для молоденьких девушек.

– Но что там такое? – спросила заинтригованная Шарлотта.