Самолет взлетел. Григорий опрокидывал стакан за стаканом. Дмитрий пытался заснуть под треки Скриптонита, выкрутив звук в плеере на полную мощность. Приоткрыв один глаз, он увидел, что сосед что-то объясняет, активно жестикулируя. Дмитрий снял наушники. Как выяснилось, лесоруб дискутировал со Скриптонитом:

– Не разделяю я твоих взглядов, Диман, насчет наркоты. Вот ты рассказываешь, как отходил. Сурово. А знаешь, как я отхожу от синьки? Да никак! Пью все время. Что-то бабы захотелось, спасу нет.

Григорий нажал кнопку вызова стюардессы. Когда пришла молоденькая девушка, он сообщил:

– Люблю баб в униформе.

И ущипнул стюардессу за попу. Она вскрикнула, и нервы Дмитрия наконец не выдержали.

– Руки убери, быдло пьяное!

– Ну, Димуля, без обид…

Григорий положил стаканчик во внутренний карман и широко замахнулся правой рукой, как вдруг самолет тряхнуло. Зона турбулентности. Загорелась табличка «Пристегните ремни», голос старшей бортпроводницы рассказывал, что волноваться не надо, а надо, наоборот, сохранять спокойствие. У Григория, видимо, с турбулентностью были особенные отношения: он мигом спрятал водку, завязал ремень морским узлом и съежился. Пылающий алкогольный румянец сменила нездоровая бледность.

– Димон, нам конец, да? – хрипло сказал он. – Сам знаю, что конец. А у меня жена и двое пацанов.

Самолет мелко затрясся.

– Клянусь, пить брошу. И родителей проведаю. Бычки перестану кидать на соседский балкон. Димон, ты прости. Не хочу умирать, я ж еще ничего не сделал.

Турбулентность напирала все сильнее, пассажиры переговаривались и строили мрачные прогнозы. Дмитрию было не страшно. Совсем не страшно. Он улыбался и слушал музыку.

Когда самолет приземлился, они молча забрали каждый свои вещи и вышли из салона. В зале прилета Дмитрий, поставив рюкзак на пол и осторожно потерев ноющую спину, поискал глазами лесоруба. Тот бодро трусил в сторону светящейся вывески «Кафе-бар».

<p>Мой любимый психотерапевт</p>

Сегодня психотерапевты так же востребованы, как в восемнадцатом веке были востребованы специалисты по кровопусканию, а в конце двадцатого – Алан Чумак. Если у тебя нет своего психотерапевта или хотя бы психолога, это еще не означает, что с тобой все в порядке. Скорее всего, ты тоже поехал кукушкой. Просто бедный.

Душевные хвори Нади обслуживали сразу три психотерапевта. Нет, она не жила в лечебнице – у девушки были богатые родители и очень много свободного времени. Наденьке казалось, что ее поток синхронности слабоват, базовое доверие миру подорвано, поэтому срочно нужен новый психотерапевт. Желательно гуру. Желательно из столицы. Посоветовавшись с мамой, она записалась к светилу, проживавшему в Химках, и купила билет на самолет.

Светило попросил Надю прислать пару фоток для предварительного диагностирования. Получив снимки с тренировки по полдэнсу, он констатировал, что потребуется как минимум пять консультаций – судя по глазам, проблем много, но язык тела говорит, что их можно решить.

Психотерапевт оказался приятным мужчиной чуть за сорок. На первой консультации они учили самую важную мантру: «Делай то, что хочешь, и не делай того, чего не хочешь». Потом расслабились и немного потанцевали для восстановления энергетического баланса. Надя вошла в раж и, исполнив несколько эффектных па, села на шпагат. Гуру впечатлился и пригласил ее на свидание. А чем еще заняться в столице? Делать было нечего.

На встречу, назначенную в парке, психотерапевт опоздал на час, сославшись на срочные домашние дела. Походив туда-сюда по аллеям, они съели по мороженому в стаканчиках («Дороговато для пломбира», – заметил гуру) и замерзли. Когда Надя предложила зайти в кафе, мужчина сообщил, что кормят там скверно, но на сербский ресторанчик согласился: возможно, ему нравились гибаница и шницель по-карагеоргиевски. Или предложение Нади оплатить счет.

Выпятив нижнюю губу, он долго изучал меню и винную карту.

– Сербы – неряхи от природы, это я как врач утверждаю. Вы заметили, что столовые приборы они трогали руками? Немытыми руками, между прочим. Это опасно. Говорю, опять же, как врач. У официантки бегают глаза, что является симптомом невроза. Лицам, страдающим неврозом, нельзя доверять колюще-режущие предметы, в том числе столовые ножи. Я знаю, чем чревата беспечность. У меня медицинское образование и большой опыт работы.

– Вы сказали, что нельзя делать того, чего не хочешь. Значит, уходим? – спросила Надя почему-то шепотом.

Психотерапевт решил остаться. Шницель он брал руками.

После второго бокала напряженность ушла. Положив руку Наде на коленку, гуру рассказывал, как важны в жизни синхронность и спонтанность.

– Надюша, что говорит нам старина Юнг?

Девушка пожала плечами.

– В Прокопьевск он не приезжал.

– Юнг говорил, что не нужно противиться синхронии. Если страсти суждено случиться, она неизбежна, как весенний ливень. Вы не против, если я закажу еще один шницель с собой? И шоколадный чизкейк.