– Ох, сынок, я уже устал пить по этому поводу. Даже если и мы, и они квартиры продадим, не хватит. Неси выдергу, будем плинтусы убирать, нужно обои вниз завести.

– Пап, а почему бригада, которая стяжку пола делала, их не убрала? Через жопу же. Вначале обои, потом паркет будут класть.

– Хз, сынок. Хозяин – барин. Вроде сначала все по плану было, но паркет из Португалии не привезли еще. Сроки поджимают, хозяин гонит.

– Пап, а вдруг дяде Паше там тоже не помогут?

– Если есть хоть один шанс… Давай отрывай!

Мужчина большой черной загогулиной подцепил первую доску. В стене под плинтусом было небольшое углубление, там лежала черная шкатулка. Сын взял ее и открыл:

– Бать, это, походу, алмазы какие-то и золото вроде.

– Я где-то читал, что запросы к мирозданию нужно формулировать вслух и максимально четко. А мироздание уж само разберется…

P. S. Меня часто спрашивают друзья: «Зачем ты пишешь эти сказки для взрослых? Ну не бывает так! Ты новости читаешь? Про диагностику ты вообще что-нибудь слышал?»

Да – знаю, знаю, но ничего сделать не могу. Ничего…

Но могу написать. И верю в то, что моя история сможет оказаться маленьким, микроскопическим звеном цепной реакции. Эффект бабочки. Когда человек во время обеденного перерыва пойдет в соседнее здание и пройдет онкодиагностику. Когда терапевт направит на дополнительные анализы долго болеющего ОРВИ, когда женщина на ресепшн попросит знакомую из другой больницы вписать ее больного в лист ожидающих обследования. Когда главный врач закажет оборудование «как там, у них», а на вопрос «какую сумму к счету добавить», ответит: «Давайте лучше что-то современнее выберем». Когда человек в дорогом костюме, прочитав эту, сука, сказку, переведет один чемодан золота из своего подвала в любой детский фонд. Да, я перестал верить в систему, но я верю в людей.

<p>Про юных зрителей</p>

Молодежный любительский театр в Екатеринбурге поставил спектакль по моим рассказам. Все прошло прекрасно. Перед началом я заметил в зале семейную пару с двумя маленькими детьми. Дети были гиперактивные, а родители, судя по выражению их лиц, были гиперпассивные. Папа чуть старше меня и очень грустный. Как будто бы вселенская усталость разом навалилась на него. В руках папа держал большую синюю игрушечную машину. Но детей она не привлекала. Дети бегали вокруг родителей, как розовые зайчики с моторчиками из рекламы батареек. Еще подумал, мол, странно, как они смогут просидеть спокойно час с лишним…

Со мной рядом сидела режиссер спектакля Ольга Павловна. Я показал ей эту семью и поделился своим беспокойством. Она тихо сказала:

– Не переживай! Это семья одной из актрис, которая играет сегодня. Ща все увидишь.

Спектакль начался. И произошло чудо! Как только дети увидели на сцене свою старшую сестру, они не просто успокоились, они превратились в каменные столбы. Они ловили каждое слово, каждое микродвижение молодой актрисы. Даже когда она ничего не произносила, а сидела в сторонке, две пары глаз жадно наблюдали за ней. Когда она произносила что-то веселое, два человечка так искренне смеялись, что заражали своим смехом всех вокруг. Когда она говорила что-то грустное, они почти рыдали, забавно сморщив носики и открыв рты. Когда спектакль закончился, я думал, эта парочка отобьет себе ладошки. И вот вы знаете, пожалуй, более благодарных зрителей я в своей жизни не видел.

Когда закрылся занавес, юные зрители побежали обнимать свою героиню, а мы с Ольгой Павловной подошли к родителям. Случилось еще одно чудо. Из усталого папы с синей машиной в руках он превратился в бодрого улыбчивого мужчину. Он сказал:

– Ольга Павловна, большое спасибо за спектакль! Это было очень хорошо!

– Я-то при чем. Вот автор. Его благодарите! – Она показала рукой в мою сторону.

– Александр, спасибо! Я почитатель вашего творчества! Я вырос на ваших книгах! – Все стали смеяться.

– Красиво врете. Продолжайте!

– Нет, правда. Круто! Пытаюсь сказать вам что-то приятное!

– Не надо! Самое приятное я сегодня уже увидел.

– А хотите я вам на память синюю машину подарю…

<p>Девушка в самолете</p>

Людмила с детства была очень целеустремленной девочкой и, если чего-то хотела, всегда добивалась. Родителям окружающие говорили – у вас растет эгоцентрик. Но папа и мама не слушали кого не стоит, а, наоборот, всячески поддерживали и поощряли мечты и стремления дочери. Но когда в двенадцать Люда озвучила, что станет летчиком гражданской авиации, как дед, мама не выдержала:

– Люда, ну это же мужская работа!

– Почему?

– Так исторически сложилось. Мужчины более сильные.

– Мама, скажи, самолет толкать надо?

– Нет!

– А при чем здесь сила? Ты же машину водишь… Значит, и я смогу – самолет. Подумаешь, чуть больше и с крыльями…