Читаем Ма(нь)як полностью

Общительность никогда не была его отличительной чертой, но уже с шестнадцати лет, когда он присоединился к первой в своей жизни музыкальной группе — поначалу в качестве барабанщика, поскольку именно в этой ипостаси и видел свое творческое будущее — его постоянно окружали люди. Однако, их вокалист был столь плох, что Дмитрий уже после первого данного ими концерта насмешливо бросил, что сам споет гораздо лучше него. Лидер группы поймал его на слове и заставил обоих поменяться местами. Вокалист с барабанами не справился, и ударника им пришлось менять, но вот Дмитрий к собственному удивлению обнаружил, что обладает прекрасным мощным голосом. С тех самых пор судьба его была решена. Степа из «Гарроты» заметил его на одном из фестивалей, когда юному дарованию стукнуло уже двадцать три — пограничный возраст для самоопределения. Если музыканты не находят свою нишу после двадцати пяти, они в большинстве случаев так и мыкаются по клубам малоизвестными подпольщиками, громко величая себя андеграундом и противопоставляя его мейнстриму, а на деле просто не умея создавать красивую музыку.

«Гаррота» на тот момент сама была широко известна лишь в узких кругах любителей панка. Их растрепанный и вечно пьяный солист наряжался в кожу с ног до головы и хриплым голосом орал со сцены нечто невразумительное, как будто не имел никакого отношения к аккомпанирующим ему музыкантам. Степа порядком устал от Павла, его вечных пьянок и загулов, и был просто счастлив, когда услышал вокал Дмитрия, тут же предложив ему пройти прослушивание в «Гарроту». Дмитрий снисходительно согласился, но лишь при одном условии — его берут в группу прямо сейчас. Только тогда состоится прослушивание. Или он разворачивается и возвращается в свой прежний коллектив. Дмитрий страшно рисковал и понимал это: «Гаррота» понравилась ему, как ни одна другая группа. Они играли как раз ту музыку, которую хотел бы петь и он, но их солист был полным шлаком, и, по всей видимости, музыканты это прекрасно осознавали. Степа имел возможность целый час лицезреть выступление Дмитрия на сцене, и вывод о его мастерстве вокалиста и фронтмена мог сделать и без прослушивания. Именно поэтому Дмитрий пошел ва-банк. И не прогадал. Степа поспешно согласился на все условия, и уже первый их совместный альбом поднял «Гарроту» на вершины всех хит-парадов. Пазл сложился окончательно и бесповоротно.

Именно тогда он окончательно и забыл об одиночестве. Изнуряющие гастроли, выпускаемые ежегодно новые альбомы приносили Дмитрию поначалу только радость. Он мило дурачился на сцене, копируя голоса оперных солистов и тем заслужив прижившуюся со временем кличку «сирена ПВО», он веселил публику, в нем не было ни грамма пафоса, столь присущего всем металлистам того времени. И он стал иконой рока — в розовых футболках, ярких клетчатых лосинах, надетых прямо на голое тело, строящим забавные рожи и высмеивающим своих коллег за желание нацепить побольше кожи и металлических заклепок, но при этом постоянно забывающих и без того примитивные тексты. Степа ненавидел и обожал его одновременно. Он бесился, что все внимание публики отныне принадлежало не ему, а волосатому вокалисту-коротышке, который имел наглость спорить и с ним, и даже с Ромой — менеджером группы, по одному слову которого Дмитрий мог в одночасье вылететь из «Гарроты». Но оба они понимали, что без Дмитрия «Гаррота» снова вернется во времена забвения, и терпели его выкрутасы, сцепив зубы, но и с плохо скрываемым восхищением.