Внешность человека не играла главенствующую роль. Опустим барные похождения во время потерянности. Я искал душу. Звучит сентиментально. Я нуждался в понимателе, в том, с кем не придётся ломать комедию, перегибать палку с подстройкой, казаться вечным весельчаком или пасмурным критиком.

В голову врезались строчки песни Lumen: «Я – приверженец простого, не хочу в любовь играть». Не хотелось играть, хотелось чувствовать. Взаимно и чисто. Ощущения спокойствия и уверенности в себе и в ней чертовски не хватало.

Девушки попадались самые разные.

Бэт с собачьей преданностью была верна моему образу. Она до последнего была убеждена, что глубина переживаний – непереводимое для меня слово. Видела во мне развесёлого клоуна для тусовок. Я казался кем-то другим, а не являлся собой.

Некая Катя, дикая поклонница ПП и изматывания себя в спортзалах из-за кусочка чизкейка, ожидала от меня полного слияния с ней, полнейшего повиновения. Она пыталась держать меня на привязи. Пыталась копаться в моём телефоне. Предлагала перейти на пресную ПП-жизнь. Обвиняла в том, что я выгляжу не так, несу чушь. Зачем я предложил ей встречаться? Что нашёл в ней? Не помню. Она была совершенно земной, архиприземленной и крайне неразумной. Дозы несовпадений убивали меня.

Свидания с ней и последующими девушками напоминали цирк иллюзий. Попадались одни и те же типажи. Я постоянно обманывался, мгновенно доверяя чьему-то образу. Сходил с ума, зацикливаясь на очередной ошибке в формуле. Что-то шло не так. Я что-то делал не так.

Бокалы обиды превращались в моря. Злость на себя росла. Вера в свою учёность пропадала. Фиг тебе, а не формула, химик недоделанный. Борьба за любовь выжимала все соки. Эксперименты подходили к концу. Я, как старый солдат, хотел спокойствия и щепотку сил.

Встреча с Ди вернула душевное равновесие. Необходимость в составлении поисков формул и заветных составляющих «счастья» и «своего» отпала.

Я плыву на волне радио новых эмоций. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Есть секунда. Ценная и неповторимая.

Мысли довели меня до дома. Я живу в десяти минутах ходьбы до SteamPunk Bar. Шикарно!

Красота домов звала пройтись ещё. Сон победил. Приполз домой, принял душ и ушёл в сон.

Глава 11. Апрель

Апрель выдался призрачным, тягучим и с нотками испепеления.

Казалось бы, полно хороших новостей! Вик Сид прошла курс Одьяволения, устроилась в Hellbucks и сняла квартиру в Душном районе. Миша почти одьяволился (на его восстановление понадобилось больше времени, чем предполагали врачи). Ди открыла новый филиал своей юрконторы. Я с удовольствием летел на работу социализироваться и радовать гостей авторскими коктейлями под патронажем Феникс.

Но Алекс не был бы Алексом без скрываемых эмоций и воспоминаний, верно?

Маленький ножичек переживаний царапал мои нервы. Объективно говоря, жизнь наконец-таки налаживалась. Череда болезненных потерь позади. Я обрастал новыми знакомыми и верными друзьями. Я растил и нежно оберегал цветы чувств.

Зачем я достал ножичек из потаенного шкафа сознания? Ох… Сердце встревоженно застучало. Что если всё, что мне дорого, в одно мгновение пропадёт?

Я вновь проснусь в прошлой весне в гетто. Один. Проведу будничный ритуал сбора на работу. Без особых эмоций отработаю смену. Вернусь домой. Бесконечный день сурка с полным отсутствием искры и смысла.

Квартира – тюрьма со всеми благами цивилизации. Ты же так долго на них пахал. Что-то японское панно начала двадцатого века не особо радует. Гитары не радуют. Закрыт на материальный карантин. Страшно.

В городе бесчисленное множество знакомых. На что они мне? Массовка для самообмана. Город сердца – красивая старофондная коробка. Ненужная и захламленная.

Ладно, тихо, Санёк. Из существования, превращающегося в исписанную бумагу, ты благополучно сбежал. Осталось отучить мысли от возвращений в эту темноту.

Что еще тревожит? До сих пор жалею, что не рассказал Паше о своей смерти.

Честно, как есть. Струсил и сморозил что-то про преследование. За мной скоро придут. Паша посчитал, что у меня мания преследования и посоветовал сходить к психологу.

Узнай он настоящую причину смерти, поверил бы? Неизвестно. Паша рациональнее меня. Он никогда не верил в существование потустороннего. С удовольствием читал детективы, смотрел ужастики. Призраки, дьяволы и иные миры – допущение создателя. Искусство всего лишь искусство. О, друг…

Боязнь не успеть – основополагающий страх моей психики.

Полгода до Одьяволения мне постоянно снился один и тот же сон про дорогу в Новое. Путь предполагал три пересадки.

Во время первой я сталкивался с семейным несчастьем. В зале ожидания семейные пары разыгрывали сцены ревности и нелюбви.

Вторая пересадка дарила работу, убивающую потенциал. Я наблюдал нудный процесс работы какой-нибудь букмекерской конторы.

На третьей пересадке оживали детские страхи и школьные издевательства.

Я боялся не успеть на поезд к Новому. Меня заставляли досматривать бытовые ужастики, и на последних минутах влетел в вагон. В конце сна я уезжал в медно-красный закат, чувствуя, что меня ждут. Выдох. Облегчение. Подъём.