Читаем Лжец полностью

Черепаховые и слоновой кости гребни, которыми расчесывались некогда взъерошенные локоны маленького гения, судя по всему, не пробудили в Футболке никакого интереса, равно как и письма, и списки отданного в стирку белья, и детских размеров альты и скрипки. Внимание его целиком и полностью поглотили макеты сценических декораций, висевшие в застекленных ящичках по всем стенам комнаты.

Один из ящичков, похоже, в особенности зачаровал его. Футболка вглядывался внутрь напряженно и подозрительно, словно наполовину побаиваясь, что замершие в ящичке фигурки из папье-маше пробьют стекло, выскочат и двинут его по носу. Он как будто совсем забыл о Линялых Джинсах и Кислотных Шортах, которые толпились вокруг, смеясь и обмениваясь шутками на непонятном ему языке.

Сцена, столь его увлекшая, изображала банкетный зал, посреди которого располагался нагруженный яствами обеденный стол. У стола помещались два маленьких господина — один присел от страха, а другой стоял, упершись в бок рукой, в позе высокомерного презрения. Оба смотрели вверх, на модельку белой статуи, каковая указывала на них обвиняющим перстом итальянского дорожного полицейского или вербовочного плаката военных времен.

Твидовая Куртка и Синяя Сорочка только что вошли в комнату.

— Начните с того конца, Адриан, встретимся посередке.

Куртка проследил, как Оксфордская Сорочка перемещается на другой конец комнаты, а затем подошел к ящичку, стекло которого оставалось еще запотевшим от пристального внимания Футболки "Слава".

— Don Giovanni, — сказал Твидовый, подойдя к Футболке, — a cenar teco m ' invitasi, e son venuto. Дон Жуан, ты звал меня к обеду, я здесь.

Футболка по-прежнему не отрывал глаз от стекла.

— Non si pasce di cibo mortale, chi sipasce di cibo celeste, — прошептал он. — Кто обедает на небесах, не нуждается в пище смертных.

— Сколько я понимаю, у вас для меня кое-что есть, — сказал Твидовый.

— "Золотой олень", на имя Эмбури. Небольшой пакет.

— Эмбури? Мидлсекс, Англия? Вот уж не знал, что вас интересует крикет.

— Имя я взял из газеты. Показалось мне очень английским.

— Каковым оно и является. Всего хорошего.

Твидовый отошел и присоединился к Синей Сорочке, уже погрузившемуся в беседу с француженкой.

— Я объяснял леди, — сказал Сорочка, — что, по моему мнению, эти декорации "Волшебной флейты" выполнены Дэвидом Хокни[2].