— Вы поняли, Листер? Полная дипкрыша для всей вонючей неразберихи. Плюс машина для меня и этого веселого юноши, чтобы мы к шести ноль-ноль попали в "Золотого оленя". Вам тоже лучше прийти.

— Вооруженным?

— Нет, — ответил Адриан.

Правая рука дяди Дэвида лениво плюхнула Адриана по физиономии.

— Не отдавай приказы моим людям, Адриан, сделай одолжение.

— Хорошо, — сказал Адриан, опять опускаясь на край софы. — Извините.

Печатка на перстне дяди Дэвида рассекла ему кожу над левым глазом, и Адриан заморгал, стараясь смахнуть затекшую в глаз каплю крови. Но от этого кровь лишь защипала сильнее, и из глаз Адриана хлынули, чтобы смыть ее, слезы.

Дядя Дэвид кивнул Листеру:

— Вооруженным и хотя бы немного опасным.

Глава двенадцатая

В одном из концов банкетного зала "Шуберт", что в "Золотом олене", был сооружен небольшой помост, на котором стояли кресло и стол. На столе размещались: председательский молоток, аптечный пузырек с лиловой жидкостью, металлическая мусорная корзина, коробок спичек, два маленьких радиоприемника и пара наушников. Кресло стояло несколько сбоку от стола, лицом к залу. Стену за помостом закрывал аккуратно плиссированный, точно юбка школьницы, серый занавес. Все это походило на сельский клуб в каком-нибудь Кенте, подготовленный к выступлению лекторши из Женского института. Только круглый портрет Франца Шуберта, через круглые же очки взиравшего на зал с приветливо-ученым, пиквикским выражением, да развешанные по стенам рога и выдавали австрийское происхождение всей обстановки.

Небольшая группа людей стояла у высокого бокового окна, негромко беседуя, точно стесняющиеся гости, слишком рано собравшиеся на провинциальную оргию. Хэмфри Биффен, беловолосый, нескладно высокий, согнувшись, точно внимательный аист, слушал своего зятя Саймона Хескета-Харви, излагавшего подробности удивительного крикетного матча, состоявшегося в этот день в Йоркшире. Леди Элен Биффен, сочувственно похмыкивая, говорила что-то бледному молодому человеку с покрасневшими глазами. Присутствовал в этой компании и Трефузис, суетливый, с бутылкой "Айсвайна" в руке.

Как только позолоченные фарфоровые часы, стоявшие на оштукатуренной консоли у окна, принялись с грациозным австрийским упорством отбивать шесть часов, в залу вошел сэр Дэвид Пирси, сопровождаемый улыбающимся Диконом Листером и робеющим Адрианом.

Пирси оглядел залу, даже не пытаясь скрыть свое удовлетворение тем, что при его появлении в ней наступило молчание. Деланно сердитый взгляд его прошелся по Биффену с зятем и вернулся к Трефузису, уже поспешавшему к вошедшим с тремя бокалами и бутылкой.

— Дональд, старая вы бочка с мочой! — рявкнул сэр Дэвид. — Что здесь делает мой человек, Хескет-Харви?

Трефузис протянул Листеру бокал и заморгал, вглядываясь:

— Мы, по-моему…

— Листер, профессор. Как поживаете?

— Если ты подержишь эти два бокала, Адриан, я, пожалуй, сумею разлить вино.

Трефузис вопросительно глянул на припухлость над глазом Адриана. Тот чуть приметно наклонил голову в сторону Пирси и покрутил на пальце свой собственный перстень с печаткой, объясняя причину пореза. Трефузис понимающе кивнул и принялся осторожно разливать вино.

— Думаю, вам это понравится, мистер Листер… о боже мой, "мистер Листер"! Какая безвкусица с моей стороны. Это еще хуже, чем "лорд Клод", не правда ли? Или "профессор Лессер", уж если на то пошло. Кстати, это называется "Айсвайном". Вы с ним знакомы?

— Ледяное вино?

— "Айсвайн", да.

Адриан с изумлением увидел, как в глазах Трефузиса полыхнуло лекторское пламя, а тот уже загнал Листера в угол и принялся наставлять:

— Они, знаете ли, позволяют pourriture noble[154], или Edelfaule, как ее здесь называют, целиком овладеть виноградом, так что плоды его начинают просто блестеть от гнили и сахара. А затем идут на самый отчаянный риск. Оставляют виноград на лозе и ждут первых заморозков. Разумеется, иногда заморозки наступают слишком поздно и плоды винограда подсыхают; иногда же слишком рано — еще до того, как botrytis[155]полностью поразит виноград. Но когда, как при урожае этого года, условия соединяются идеально, результатом становится — полагаю, вы со мной согласитесь, — вино живое и притягательное. К старости, знаете ли, человека снова тянет на сладкое.

Листер прихлебывал вино, всем своим видом выказывая одобрение. Трефузис налил бокал сэру Дэвиду и еще один — Адриану. Ошеломительный букет, густой и медовый, едва не сбил Адриана с ног, — голова его все еще гудела после полученного от дяди Дэвида удара, мысли путались и замирали в опасливых предвкушениях. Когда он, проморгавшись, выпрямился, взгляд его, снова обретший резкость, встретился с печальным, серьезным взором Хэмфри Биффена, тот ласково улыбался ему из угла и отводил глаза в сторону.

— Э-гм, — произнес Трефузис. — Полагаю, нам лучше приступить к делу. Адриан, ты не против того, чтобы составить мне компанию на помосте?