— А кто? — удивился Дэн, водружая вновь очки на место.

— Змея! — призналась Жива.

— Ха, — усмехнулся ей разоблачённый аспид и, высунув язык, облизнул им пухлые губы. — Значит ты видишь меня? Но где же это ты видела змею, которая пьёт кровь? Кровь пьёт обычно мышь, — бросив взгляд на рыжебородого, он усмехнулся и добавил, — ну, в смысле, летучая.

— А вы что делаете? — испуганно воскликнула Майя.

— Змея обычно заглатывает жертву целиком.

Майя похолодела. Тысячи иголок вонзились в её кожу на затылке. У неё возникло ощущение, будто бы её волосы встают дыбом, вся полуметровая копна её волос. Неожиданно возникла ужасная, искрящаяся напряжением и давящая на мозги пауза, во время которой никто не произнёс ни слова. Ошеломлённым девушкам вдруг стало ясно, что сейчас последует.

Рыжебородый почему-то замер, тупо уставившись на них. Человек-змей также застыл на месте, сохраняя молчание. Хотя глаза его были скрыты за чёрными очками, Жива по положению головы проследила, куда был направлен взгляд аспида. Дэн смотрел в нижнюю корневую чакру Майи.

Неожиданно у той подкосились ноги, и она осела на землю.

— Что с тобой? — бросилась Жива к двоюродной сестре.

— Я не чувствую ног, — обессилено прошептала Майя.

Сразу поняв, в чём дело, Жива кинула на аспида гневный взгляд.

— Что ты с ней сделал, гад?

— Ничего, — ответил Дэн, вновь показав раздвоенный язык. — Я ведь пока ещё даже не касался её! Но уж если коснусь, то мало не покажется.

— Отпустите нас, — задрожал голос Майя.

Рыжебородый вновь кровожадно облизнулся:

— Таких румяных, юных, полнокровных?

Неожиданно в его облике проскользнуло нечто странное: как если бы за плечами его вдруг выросли перепончатые крылья, а в лице промелькнули звериные черты.

— Ш-ш-ш! Михаил, ты теряешь вид! — предупредил его чернокожий.

Михаил тут же коснулся пальцем своих наручных часов. Крылья тотчас пропали, а лицо вновь приобрело человеческие черты.

— Отпустите нас. Мы же ничего плохого вам не сделали, — взмолилась Майя.

— Идите, — усмехнулся аспид и добавил, — если сможете.

Жива потянула двоюродную сестру за руку.

— Вставай!

— Я не могу, — чуть не плача, ответила Майя.

Жива резко провела рукой за спиной кузины, делая зигзагообразное молниеносное движение и тем самым словно обрубая невидимые нити.

— Молния, сверкай!

Затем она тут же коротко хлопнула в ладоши и громко прокричала:

— Гром, греми! Перун, помоги!

Услышав призыв к Перуну, к самому главному из славянских богов, аспид и херувим оторопели.

Неожиданно Жива заметила, что сверху по спуску на них с огромной скоростью мчится чёрно-красное пятно. Этим пятном оказался велосипедист на горном велосипеде в чёрно-красном облегающем трико с защитным шлемом на голове, тот самый, чей портрет был нарисован на подпорной стене.

— Бежим! — кивнула она сестре, схватила её за руку, и они вместе стремглав бросились навстречу приближающемуся байкеру, оставив двух тварей позади.

Развив сумасшедшую скорость, велосипедист со свистом пронёсся мимо расступившихся в стороны двух девушек в традиционных украинских нарядах, резко затормозил и едва не сбил с ног двух людей в чёрных шляпах, загородивших ему путь.

10. Амфисбена

— Ну что, проспорил, Гог? — ухмыльнулся лысый дидько. — Чьё яблочко он съел? Никто не хочет жить вечно, а вот прозреть многие хотят.

Сивый бес в ответ зашипел от злости.

— Магог, ну сколько можно! Ну, зачем ты подстрекаешь смертных к самому тяжкому греху. Зачем ты подбиваешь их к неповиновению? Разрешаешь то, что мной запрещено! Зачем ты их сбиваешь с толку? Что с того, что они кое-что увидят? Ведь им никогда не стать равными нам!

Сивый бес с негодованием схватил лысого за грудки и, оторвав его от земли, стал трясти им так, словно хотел вытрясти из него душу.

Прозревший Димон-А с изумлением увидел, что чёрные шаровары и красная рубашка лысого покрылись вдруг змеиной чешуёй. Затем обе ноги его слились вместе и превратились в змеиный хвост. Хвост его рос прямо на глазах и неумолимо тянулся к сивому, у которого тело также приобретало вид змеи.

— Вы что, змеи? — не поверил глазам своим Димон-А.

— Ох уж эти люди, — покачал головой Гог. — Повсюду им мерещатся эти змеи.

— Змеи, змеи, повсюду одни змеи, — злорадно рассмеялся Магог.

Неожиданно хвосты их соединились в одно общее змеиное туловище, в совместное туловище для двоих: лысый и сивый стали единым целым. Димон-А увидел перед собой двуглавую змею. Ту самую амфисбену, о которой упоминала Навка.

— Ни змея себе! — расширились у него глаза.

К сожалению, О'Димон, отказавшийся от яблока, ничего этого не видел.

— Как ты мог, Магог! — продолжала неистовствовать седовласая голова.

— Главное, Гог, ты проспорил! — отвечал ему голова лысая. — Главное — результат.