Читаем Львиный Зев полностью

- Арвен, - принцесса снова повернула голову. Король беседовал о чем-то с Марком, но сразу услышал ее. - Арвен, - повторила она, когда Львиный Зев подошел к ней. - Ты узнаешь Беренис? Так вот, она тоже считает, что Раймон жив.

От удивления у Львиного Зева отвисла челюсть, но Астин не дала ему опомниться.

- Ты понимаешь, чем это нам грозит в случае скорого наступления?

- Вёльфюнги вытащат его из подземелья, или где он у них там, и начнут прикрываться им, как щитом, торговаться на переговорах, угрожать, что убьют его, если мы сделаем хоть один шаг, - хмыкнул Арвен. - Знакомо, черт возьми. Ну и что ты предлагаешь?

- Не рисковать раньше времени. Попытаться сначала найти и освободить его, - ответила девушка.

- Но как? - Откуда мы узнаем, где они его держат? - развел руками король. - Герцог, конечно, не иголка в стоге сена, но все же...

- Раз я и Беренис чувствуем его, задача облегчается, - сказала Астин. - Нам необходимо отправиться на поиски герцога.

- Иногда ты говоришь такую чушь, что я не понимаю, как она вообще приходит тебе в голову! - пожал плечами король. - Ты и Беренис... отправитесь на поиски... Игрушки нашла! Беренис беременна, а тебя я просто не пущу. Не нагулялась? Если надо искать, то пойдет специальный отряд. Уж ни как не ты!

- Отряд само собой, - кивнула Астин. - Но без меня они вряд ли что-то найдут. Ведь именно я могу почувствовать, куда идти, где призывы, посылаемые Раймоном, сильнее.

Арвен отрицательно мотнул головой.

- Нет. Я сказал тебе, нет.

- Беренис это тоже касается, - Астин сделала вид, что не слышит его. - Ее чувства еще более обострены, чем мои, ведь она любит Раймона и носит его ребенка. Но, к сожалению, Беренис не посвященная, поэтому она с трудом отличает настоящую связь от беспорядочных порывов. Мне все равно придется идти.

- Нет, - чуть не взвыл король.

- И не забывай, что ты у меня в доме, и здесь решаю я, - ледяным тоном закончила принцесса.

Как ее самоуверенность замучила Арвена! Он просто не мог выразить этого словами! Львиный Зев провел ладонью по лбу. Король ощущал, что между ним и Астин с тех пор, как они прибыли в Орней, выросла стена из ее высокомерия и его, с трудом подавляемого, раздражения. Беда в том, что Арвен после долгого унизительного бегства не чувствовал себя уверенно, не управлял здесь ничем, и просто не знал, как поставить Астин на место.

Глава 5.

Раймон с трудом разомкнул обожженные солнцем веки. В окрестностях Анконны стояла адская жара. Казалось, ветер дул в Акситанию не с моря, а из самой глубины фаррадских пустынь. Герцог усилием воли удержал мысли. Он не хотел сейчас подключать к пониманию окружавшего мира свои тайные знания. Для этого потребовалось бы очень много сил, а их-то у Раймона как раз не было. Тяжелый проржавленный ошейник охватывал стертое окровавленное горло акситанца. Изображать цепного пса у ворот собственного города - эта участь казалась Раймону на редкость завидной!

Во время боя в Анконнском ущелье, когда его немногочисленная конница, смятая лавиной вёльфюнгов, в беспорядке отступала к берегу Арна, лошадь под герцогом убило. Рухнув, она придавила всадника к земле. Раненый Раймон не смог выбраться и был взят в плен вёльфюнгами, обходившими поле уже после сражения. Они узнали небесно-голубой с серебряной обшивкой плащ герцога, пышный плюмаж из черных перьев на его шлеме и многочисленные гербы Акситании - вставший на дыбы медведь - украшавшие доспехи всадника и сбрую коня.

Вёльф - старый враг. Настолько старый, что взаимное озлобление жителей правого и левого берегов Арна не позволяло им даже задуматься о политической пользе захвата важных пленников. Они лишь вымещали на них свою впитанную с молоком матерей ненависть. Раймона не пытали и не допрашивали, его просто приковали к городским воротам, а по истечении двухнедельного срока собирались казнить на рыночной площади Анконны при большом стечении народа. Через две недели в поверженную столицу "непобедимой Акситании" должен был прибыть марк-гарф Вёльфа, чтобы лично погрузить концы пальцев в кровь обезглавленного врага. Таков был древний обычай по ту сторону границы.

Раймон потянулся и мучительно сглотнул. Никогда в жизни ему, благородному владыке самой грозной из провинций Арелата, не приходилось познать ужаса плена. Герцог вдруг понял, что еще мог бы выдержать унижение перед врагами, но позор перед собственными подданными казался выше его сил. Мимо высоких, окованных листовой медью ворот гнали и гнали караваны анконнцев, обращенных в рабство. Их грузили на галеры в речном порту и отправляли вниз по Арну.