Читаем Львиный Зев полностью

- Вы не забыли, что у центральной должны быть изумрудные глазки и свинцовое брюшко? - спросила она.

- Как я мог, - рассыпался в уверениях колдун.

- Хорошо, - оборвала его Нитокрис. - Прощайте, да хранит вас черная печать.

Царица выскользнула из тесной шестиугольной комнаты Аль-Хазрада, которая находилась на вершине старого минарета.

Нитокрис была правительницей Харазима, она платила дань султанату, но и только. Даже святых дервишей не пускали харазимцы на свои улицы, боясь оскорбить старых богов. Здесь, в самом сердце фаррадских пустынь, далеко от моря и далеко от блистательного Беназара черные жители черной земли не чтили ни пророка, ни Аллаха. Тень от утопавших в песках пирамид навсегда легла на их лица. Когда-то именно в этих местах крестоносные рыцари Золотой Розы подхватили заразу, со временем уничтожившую их веру.

Если в Арелате уже наступило утро, то на черной земле еще царила ночная мгла. Тьма не приносила с собой прохлады. От забитого илом канала не долетало ни ветерка. Нитокрис подняла руку и предусмотрительно окутала себя непроницаемой тучей. Царица шла по грязному, никогда не знавшему дождей спуску к реке. Божественный Кем дремал. Где-то внизу плеснуло весло.

- Хотшепсут, ты здесь? - позвала Нитокрис.

- Да, моя госпожа.

- Подай мне руку.

Царица отлично видела в темноте. Ее раскосые желтые глаза внимательно следили за каждым движением девушки. У Хотшепсут не было причин любить хозяйку, скорее, наоборот, и Нитокрис хотела знать, попытается ли рабыня столкнуть ее в воду. Но служанка даже не пробовала обмануть госпожу, она покорно протянула ей руку и со всем почтением помогла устроиться в лодке. Это спасло несчастной жизнь, ибо Нитокрис уже надела на указательный палец правой руки черный, отточенный коготь, называемый Жалом.

Царице не доставляло никакого удовольствия находиться в обществе людей, ненавидевших ее. Но волны чужого страха, боли и отчаяния питали жизненную силу Нитокрис. Прокатившись с рабыней в одной лодке, она заметно посвежела и пришла в себя. После нелегкой схватки с Аль-Хазрадом, происходившей на невидимом поле, пока маг и царица мирно беседовали о судьбе арелатского короля, Нитокрис нуждалась в хорошем ужине.

Нос лодки мягко ткнулся в берег. Царица вцепилась рукой в свисавшие к самой воде толстые ветки акации. Харазим отнюдь не утопал в садах, для этого здесь было слишком жарко и сухо, но владычица черной земли могла позволить себе маленький вертоград.

Край небосвода уже посерел, когда царица прошла утренним садом и, никем не замеченная, вернулась в свои покои. Ее голод с каждой минутой усиливался. Нитокрис не стала переодеваться. Она лишь сбросила сандалии и позволила рабыне вымыть себе ноги.

Оставшись одна, царица подошла к толстой деревянной колонне, изображавшей высокую связку лотосов. Нащупав один из стеблей, она аккуратно повернула его, и колонна отъехала в сторону. Под ней в полу открылась темная лестница. Желудок царицы требовательно свело. Нитокрис сделала несколько шагов по ступеням и погрузилась в полный мрак.

Ей не нужно было зажигать факела. Ее удлиненные, как у фаррадской кошки, глаза прекрасно различали предметы. Царица уверенно спустилась вниз и пошла по темному коридору. Нитокрис вело острое чувство голода, безошибочно определявшее, где именно находится "гаввах" - священная пища. Свернув в один из коридоров, Супруга Бога открыла низкую дверь и, как тень, проскользнула внутрь.

При ее появлении два масляных светильника в углах маленькой комнаты зажглись неверным желтоватым светом. У противоположной стены висел на цепях человек. Услышав легкий, скользящий шаг Нитокрис, он издал слабый стон. Царица подошла к нему и подняла пальцами лицо пленника. Сладкая улыбка растеклась по ее тонким ярко-красным губам.

- Здравствуй, мой прекрасный Ульв! Ты не скучал без меня?

Склонив голову, Нитокрис аккуратно провела длинным раздвоенным языком по шее жертвы.

- Нет, Нитокрис, только не это! - собрав последние силы, взмолился пленник. - Пощади меня. Я буду твоим рабом, пылью у твоих ног. До самой смерти!

- Глупец! - нежно рассмеялась она. - Мне служат и после смерти.

- Вечно, - стонал он. - Только отпусти меня!

- Как? - удивилась царица. - Разве не за этим ты прошел сто народов и сто земель? Разве не ради меня ты тайно проник во дворец?

- Не смейся надо мной. Я и так достаточно наказан! - несчастный пытался избежать обжигающих прикосновений ее пальцев.

- Кто, кроме меня, может определить меру наказания? - сладко пропела царица.

Пленник поник головой.

Нитокрис отстранилась от него и прищурила глаза. Истекавшее из раны на шее жертвы сияние было совсем слабым. Оно не могло утолить ее голод.

- Ты не особенно вынослив, Ульв, - с презрением сказала царица. Впрочем, как и все вёльфюнги. Я оставлю тебе жизнь.

Пленник встрепенулся.

- В обмен на службу, - усмехнулась она. - И запомни: ты будешь жить, пока служишь мне.

- Все, что будет угодно моей повелительнице, - выдавил из себя несчастный.