Читаем Львиный Зев полностью

- Вчера у меня весь день болела голова, - буркнул Львиный Зев. Идем, - он подтолкнул Астин к двери. - Можно досмотреть пару снов, пока не спадет сырость. - И еще... - Арвен помедлил. - Раз уж мы решили ехать вместе. Я в конце концов живой человек и мне тяжело...

Принцесса замерла, глядя на него.

- Подожди, - она отпустила руку спутника. - Арвен, ты что еще не понял? Это я убила Вальдреда.

В общем и целом норлунг догадывался. Он не понимал другого: почему случившееся должно было стать барьером в его отношениях с Астин.

- Но ведь вчера ты сама пришла ко мне, - сказал король, беря девушку за подбородок.

- Вчера у меня были причины, - принцесса отвела его руку. - Сегодня их нет. Арвен, пожалуйста. - Астин заглянула ему в лицо. - Если тебе так нужно, - ее голос упал, - я сделаю то, что ты хочешь.

- Мне ничего не нужно через силу, - Львиный Зев тряхнул головой. Успокойся и идем.

Астин выскользнула в дверь впереди него.

"Надо же было этой сволочи так напугать ее! - думал король, выходя из сарая. - Мало мне своих неприятностей, я еще должен бороться с бабьими страхами!"

Держась рукой за все еще болевший живот, Озарик вышла из хижины. Чтобы вымыть малыша, ей нужна была вода из бочки. Пыль на дороге, по которой ускакали Астин и государь, уже улеглась. Впрочем, какая в лесу пыль? Прибитые вчерашним дождем хвоинки устилали тропу. Вот и все.

Вот и все. Женщина грустно улыбнулась. У кого-то впереди лежал путь, рука об руку, стремя о стремя, пусть даже он ведет к гибели... Лежала любовь. Озарик точно это знала. Женщины тонко чувствуют подобные вещи и понимают больше тех, кто сам вступил на шаткую соломинку над пропастью.

У нее впереди не было ничего. Графиня де Фуа не испытала ни раздражения, ни обиды, когда король и принцесса сказали, что покидают ее здесь, на руках у отшельника. Пусть едут, их место рядом. Но, Господи, как же горько сознавать, что она сама, точно сухое дерево, больше не будет ни цвести, ни плодоносить для Палантида!

Озарик тихо застонала. Даже плакать женщина теперь не могла, потому что на ее слезы малыш немедленно отвечал оглушительным ревом. У него начинал болеть живот, та самая пуповина, которую перерезал своей рукой государь и которая хранила невидимую связь с матерью. Нет, плакать она теперь не будет: у нее есть сын, у нее есть долг - так учили всех женщин в роду де Фуа. Она будет сильной.

Озарик подхватила ведро и опустила его в бочку. Вода булькнула, заполняя пустую емкость, и тут из-под руки графиня увидела Локера. Женщина чуть не выпустила дужку: отражение не принадлежало тихому отшельнику. В воде расплывалась фигура придворного мага Аль-Хазрада. Графиня была наслышана о волшебной силе зеркал: тот, кто принимал чужой облик, опасался смотреться в них, чтоб не обнаружить своего истинного лица. Вода играла с колдунами ту же злую шутку.

Локер все еще стоял у тропинки, по которой ускакали в лес Астин и король. Его левая рука была поднята, и Озарик чуть не вскрикнула от испуга - на запястье отшельника красовалась страшная татуировка "могильщиков" - саламандра, кусающая себя за хвост. Этой проклятой рукой Локер водил в воздухе, творя непонятные для женщины знаки. "Он закрывает им дорогу, - в ужасе прошептала Озарик. - Он забирает их путь. Гром и преисподняя!" Так ругался когда-то Палантид. "Я не позволю тебе все испортить, фаррадское отродье!"

Женщина, стараясь не плескать, вылила воду обратно в бочку, взвесила в руке тяжелое деревянное ведро и осторожно подобралась сзади к отшельнику. Локер стоял к ней спиной, расчерчивая над тропой свои богомерзкие символы. Графиня де Фуа собралась с силами и со всего размаха ударила старца ведром по голове. Ей показалось, что кости его черепа вдавились внутрь. В оцепенении Озарик видела, как из раскроенной головы Локера вверх вытекает серовато-черный дымок, напоминавший контурами человеческую фигуру.

Дым устремился ввысь и растаял без следа. На земле осталось лежать распростертое тело старика. Женщина преодолела страх и повернула мертвеца лицом вверх. Сквозь распахнувшуюся на груди отшельника хламиду графиня увидела глубокую дыру с обожженными краями там, где должно было биться сердце несчастного. Казалось, в него ударил столб пламени. Рана выглядела старой.

Постепенно до сознания Озарик дошел смысл трагедии, разыгравшейся в хижине лесного затворника накануне их прихода сюда. Нечто, виденное ею только в образе легкого серого дыма, напало на старика и выжгло ему сердце, а потом вошло в его тело и воспользовалось домом отшельника, чтобы заманить сюда короля.

Графиня не знала, почему, покидая труп Локера, Аль-Хазрад не попытался напасть на нее. Вероятно, истратил слишком много сил на создание символов над дорогой. Но вернется ли страшный дым, чтобы отомстить ей? Или предпочтет преследовать Арвена и принцессу Орнейскую?

Озарик в отчаянии готова была броситься в лес и больше никогда не возвращаться на это проклятое место, но из дома раздался оглушительный рев маленького Палантида.

Глава 6.

Хаген распахнул дверь.