Сохранилась записка Франсуа д’О, того, который впал в немилость и исполнял должность хранителя королевского гардероба: «Передал портному Его Величества три локтя тонкого черного драпа на большое манто, шесть с половиной локтей черного велюра на подкладку, более четырех с половиной локтей на подкладку плаща из черной тафты, те же четыре с половиной локтя черного велюра на подкладку плаща мраморного цвета, который король имеет обыкновение носить, пять локтей черного велюра на плащ с капюшоном и еще один локоть черного сатина на рукава другого плаща, четыре локтя серого сатина на ночную рубашку и три локтя серой тафты на подкладку, наконец, один с половиной локоть серой тафты, чтобы подбить камзол».

Многие картины позволяют представить роскошь королевского двора в Лувре во времена Генриха III. Особенно поражают балы, камзолы и прически придворных. И, надо сказать, не только король и его фавориты следовали моде. Например, гравюра Ф. Рабеля представляет Генриха Наваррского в период его заточения в Лувре (1572–1576). Беарнец тоже, видимо, следил за модой, поскольку на картине предстает облаченным в изысканный камзол, с двойным рядом жемчугов; на голове красуется берет с султаном. Ну чем не фаворит Генриха III?

В какой-то степени монарх явился причиной распространения моды на береты. Д’Обинье, посетив Лувр, рассказывал, что шляпы дворяне надевали только в двух случаях: если шел дождь и во время конных состязаний.

С 1579 года королю приходилось не снимать головной убор, «по совету врачей он сбрил все волосы, он носит берет, похожий на польский, и никогда его не снимает, ни в присутствии послов, ни в церкви, и носит очень богатый и красивый парик». С этого времени береты получили самое широкое распространение.

В Лувре вообще очень следили за чистотой тела и элегантностью вещей. Тома д’Амбри писал: «Едва я вошел в комнату, как увидел троих людей, которые держали волосы маленькими щипчиками, вынимаемыми из жаровен, так что волосы дымились. Когда вся эта церемония была окончена, их головы походили на напомаженное небо». Впрочем, и некоторые наши современники охотно пользуются завивкой, поэтому что здесь так может читателя потрясти? Сейчас цвет и форма причесок выглядят гораздо более эпатирующими.

Порой король хотел выглядеть экстравагантно. Порой он бывал более умеренным в одежде. Например, английского посла Генрих III удивил тем, что появился в приемном зале, будучи одетым в черное, с единственным украшением на накидке. В следующем месяце Его Величество снова украсил свои уши подвесками, а еще позже нунций Ригаззони сообщал в Рим, что король нуждался в деньгах, однако это нисколько не мешало ему украшать дворец картинами, а самого себя покрывать драгоценностями.

Порой простота приходила на смену роскоши и богатству. Темные цвета предпочитались ярким и вызывающим. Фавориты также следовали примеру своего хозяина. Так, герцог Анн де Жуаез, заказывая портрет, просил: «Я хочу быть в черной одежде с воротником, как у короля в это время дня». Замечательно изобразил Шарль де Конт Генриха III и герцога де Гиза в 1588 году: король во всем черном стоит напротив своего врага, облаченного в белые одеяния.

Кажется, король начал носить траур по самому себе. Исчезли иллюзии, которые Генрих III питал в самом начале своего правления. Его покинуло большинство подданных, у него не было денег. Рядом остались лишь самые близкие люди, на которых король мог опереться, так как именно он сделал им положение. И как раз на этих людей обрушилось возмущенное общественное мнение. До сих пор их представляют дебоширами и транжирами, игрушками для королевских развлечений. Их назвали «миньоны» в самом унизительном значении этого слова.

Лувр и миньоны

Никогда никого не удивляло, что у королей были фавориты. Всегда монархи выделяли наиболее верных им людей, дарили титулы и давали деньги. Фаворитам оставалось лишь верно служить, поскольку сами по себе, без поддержки короля, они ровным счетом ничего не представляли. И все же во французской истории Генрих III большинству запомнился благодаря своим фаворитам. Это самые знаменитые фавориты.

Слово «миньон» появилось приблизительно в середине XV столетия. Некоторые связывают его с французским словом «мине» – «кошечка», поскольку это животное ласковое, нежное и грациозное. Затем уже появились слова типа «ласкать», «нежить» – «миньоте», «аминьоте».

Значит, «миньон» – это фаворит, компаньон, верный спутник. Однако существовало еще одно значение этого слова – «любимец в постели», «любовник». Однако разве можно применить слово «миньон» в его последнем значении?