Читаем Лунный парк полностью

Зазвонил телефон – зажглась моя линия, – и, вглядываясь в экран компьютера, я включил определитель номера. Звонила Бинки – мой агент. Я схватил трубку.

– Как поживает мой любимый автор?

– Готов поспорить, ты так говоришь всем своим авторам, на самом деле я просто знаю, что так и есть.

– Твоя правда, но, пожалуйста, не рассказывай об этом моим авторам.

– Могила. И тем не менее в твоих устах эти слова кое-что да значат.

– Так вот звонит мне сегодня кое-кто из моих любимых авторов.

– И кто же, интересно?

– Джей. – Бинки помолчала. – Рассказывал, как вы вчера оттянулись.

– Да, зажгли по полной программе. – Тут я тоже помолчал, соображая. – Не верь ему, ни единому слову.

– Да уж, – грозно произнесла она. – Кстати, ты получил чек за авторские от бриттов? Я перевела его на твой нью-йоркский счет.

– Да, я получил подтверждение. Превосходно, – произнес я зловещим шепотком Монти Бернса.[24]

– Как Джейн? Как дети? – Пауза, потом упавшим голосом: – Не могу поверить, что это я тебя спрашиваю. Я знаю тебя пятнадцать лет, и никогда и в мыслях у меня не было, что буду задавать тебе подобные вопросы.

– А теперь я преданный муж и отец, – гордо сказал я.

– Да, – неуверенно промямлила Бинки, – да.

Я решил выбить ее из ступора сомнений:

– И я преподаю.

– Невероятно.

– Да, в колледже, всего раз в неделю, но детки меня обожают. Легенда гласит, что ни на одного из приглашенных писателей еще не было такой очереди желающих. По крайне мере, мне так сказали.

– И сколько у тебя студентов?

– Я-то хотел всего трех, но администрация сказала, что это недопустимое количество. – Я втянул воздух. – Так что всего у меня пятнадцать маленьких подонков.

– Ну а как книга?

– А, пошутили, и будет.

– А мы разве шутили?

– Я практически разложил по полочкам сюжет, и книга движется точно по расписанию. – Мне захотелось закурить, и я стал шарить по ящикам стола в поисках пачки сигарет. – Я больше не почиваю на лаврах, Бинки.

– Как насчет того, чтобы ненадолго отвлечься?

– Но ведь в каталоге «Нопфа» на следующую осень эта книга стоит первой строкой, значит, я должен закончить не позже января, верно?

– Так-то оно так, но ведь ты сам утверждал, что сможешь написать книгу за шесть месяцев, – сказала она. – Тебе никто не верил, но эта дата тем не менее зафиксирована в контракте, а немцам, которым принадлежит издательство, задержки очень не по нраву.

– Ты так уклончива, Бинки, – сказал я, забив на сигареты. – Такое впечатление, что-то ты темнишь. Мне это нравится.

– А у меня такое впечатление, что у тебя опять аллергия обострилась, – скучающим голосом произнесла Бинки. – Мы, похоже, забыли принять сегодня кларитин. И мне это не нравится.

– Вот именно, аллергия замучила, – принялся возражать я, потом, подумав, добавил: – И не верь Джею, что бы он тебе ни рассказывал.

– Серьезно, Брет, аллергия?

– Не надо смеяться над недугом. Нос заложен, одышка, и все из-за… нее. – Я замолчал, понимая, что это прозвучало не слишком убедительно. – Кстати, я тут йогой занялся, ко мне ходит «пилатовский» тренер.[25] Ну что, похоже на реабилитацию?

Она только вздохнула и сменила тему:

– Ты слышал о таком Харрисоне Форде?

– Знаменитый актер, погасшая кинозвезда?

– Ему понравилось, как ты довел до ума «К моему великому огорчению», он хочет поговорить с тобой на предмет написания сценария. В ближайшие недели две тебе нужно будет поехать встретиться с ним и его людьми. На день-два, не больше. – Она снова вздохнула. – Не уверена, что это самое своевременное предложение. Просто передаю информацию.

– Ты отлично справилась. – Пауза. – Но почему бы им не приехать ко мне? Я живу в замечательном городишке. – Пауза затянулась. – Алло? Алло?

– Придется съездить на день-другой.

– И о чем там речь?

– Что-то про Кампучию или Кубу. Все пока очень смутно.

– И они, надо полагать, хотят, чтобы я – писатель – все и прояснил, так? – возмутился я. – Боже праведный.

– Я просто передала тебе информацию.

– Если Клану Ривз там не снимается, я буду чрезвычайно рад встретиться с Харрисоном. – Тут я вспомнил кое-какие слышанные ранее истории. – А правда, что он жуткий выпендрежник?

– Вот и я думаю, что это будет замечательный тандем.

– Эй, Бинки, это еще что значит?

– Слушай-ка, мне пора бежать, денек сегодня – мрак. – (На заднем плане послышался голос ее ассистента.) – Я скажу им, что ты заинтересовался, а ты пока подумай, когда сможешь слетать в Эл-Эй.

– Что ж, огромное спасибо за звонок. Обожаю твои язвительные формальности.

– Да, кстати…

– Да?

– Счастливого Хэллоуина.