Читаем Лунный парк полностью

– Ну что, умаялся, небось, со второго этажа-то спускаться?

Робби пожал плечами, а я представил его Джею и выдал обоим по «Маргарите», которую Робби взял так неохотно, что мне пришлось в шутку дать ему подзатыльник, чтоб он хоть отпил. Между Робби и Джеем завязался тот бессмысленный разговор, какой обычно происходит между одиннадцатилетним подростком и мужчиной под пятьдесят. Робби принял свою обычную позу в разговоре со взрослым: ты для меня ничего не значишь. Я заметил, что в руках он сжимает бейсболку с изображением поверхности луны.

И вдруг кто-то снова потянул за гитару: Сара. Опять.

Я закатил глаза и пробурчал себе под нос проклятие. Посмотрев на нее, я охнул: она была в маленьких очаровательных трусиках.

– Пожалуйста – современные дети, – сказал я Джею, указывая на Робби и Сару. – Она предпочитает гламур, а в этом сезоне розовый чрезвычайно популярен среди шестилетних. Робби в белых цветах хип-хопа, и теперь он уже официально – твин.

– Твин? – переспросил Джэй, нагнулся ко мне и прошептал: – Это ведь не то же, что педераст?

– Нет, твин – это уже не ребенок, но еще не тинейджер, – объяснил я.

– Боже мой, – пробурчал Джей. – Нет, ну все предусмотрели, смотри-ка!

Сару наш разговор не отпугнул.

– Папа?

– Да, малыш, почему ты еще не в кровати? Где Марта?

– Терби все злится.

– И на кого же он злится?

– Он меня поцарапал.

Она вытянула ручку, и я прищурился в багровой полутьме, но так ничего и не разглядел. Все это становилось невыносимым.

– Робби, отведи сестренку наверх. Ты знаешь, что ей нужно спать по двенадцать часов, уже поздно. По всем правилам вы уже должны быть в кровати.

– А можно мне потом спуститься? – спросил он.

– Нет, нельзя, – отрезал я, заметив, что пол-«маргариты» уже нету. – А где твой друг?

– Эштон принял зипрекса и заснул, – сказал он безучастно.

– Что ж, полагаю, и тебе он не повредит, приятель, ведь завтра в школу.

– Но ведь сегодня Хэллоуин. Что такого?

– Эй, я сказал в кровать, кутила. Осспади, дети требуют к себе столько внимания.

– Папа! – снова крикнула Сара.

– Малышка, пора идти в кровать.

– Но Терби летает.

– А ты тогда и его уложи.

Робби закатил глаза и продолжил посасывать «Маргариту». Что-то застряло у него в зубах, он вытащил зеленого паучка и стал пристально разглядывать, как будто это что-то для него значило.

– Терби злится, – снова заныла Сара и стала тянуть гитару, пока я не присел на корточки рядом с ней.

– Я знаю, малышик, – мягко сказал я. – Он, кажется, совершенно не в себе.

– Он на потолке.

– Давай-ка позовем маму. Она его снимет.

– Но ведь он на потолке.

– Тогда я возьму швабру и собью его оттуда. Боже мой, где же Марта?

– Он хотел меня укусить.

– Может, он хотел, чтоб ты почистила зубки и легла спать?

Внезапно за и надо мной показалась Джейн, она разговаривала с Джеем, но из-за музыки я не мог разобрать ни слова. Оба смотрели на меня неодобрительно, а когда я потянулся к ней и встал, все еще держа Сару за руку, она извинилась перед Джеем и пронзила меня испепеляющим взглядом.

Я вдруг увидел себя обильно потеющим и размахивающим сигаретой. В комнате было столько народу, что нас практически прижали друг к другу.

– Ты в порядке? – произнесла она, но не как вопрос, а как утверждение.

– Конечно, милая, а что мне станется? – Я звучно шмыгнул носом. – Мощная получилась вечеринка. Но вот твоя дочь…

– Ты такой разговорчивый, все время шмыгаешь носом, – она уставилась мне прямо в глаза, – и потеешь сверх меры.

Сара снова потянула меня за руку.

– Это потому, что мне весело.

– Взгляни вокруг, к тебе пожаловало полколледжа, и все уже напраздновались до полной потери сознания.

– Милая, займись своей дочерью – на нее напала игрушка.

– Гости жалуются на громкую музыку, – добавила Джейн.

– Только твои гости, chica.[17] – Я запнулся. – Кроме того, я тебя отлично слышу.

– Chica? Ты назвал меня chica?

– Послушай, если ты не хочешь быть общительной и, будучи хозяйкой вечеринки, не в состоянии сохранять демоническое спокойствие… – Тут я понял, что ласкаю пакетик со сладким попкорном.

– Наш бассейн кишит студентами, Брет.

– Знаю, – сказал я. – Ну и что. Пусть купаются.

– Боже мой, Джей в кашу – и ты тоже.

– Джей занимается ритмической гимнастикой, – возмущенно возразил я, – он не употребляет.

– А ты, Брет, – спросила она, – ты употребляешь?

– Послушай, не так-то просто быть величайшим писателем Америки до сорока. Это большая душевная работа.

Она бросила на меня уничтожающий взгляд.

– Я восхищаюсь твоим мужеством.

– Может, займешься дочкой, пожалуйста.

– А почему бы тебе самому ею не заняться. Она же тебя за руку держит.

– А кто же будет встречать моих таинственных гостей и…

Джейн отошла, не дав мне договорить, и стала болтать с Зорро, который в реальной жизни играл на замше и прошлогоднем «Выжившем».[18]

Я подтащил Сару к Джейн:

– Слушай, уложи-ка Сару в кровать, – попросил я уже без шуток.

– Сам уложи, – ответила она, не обернувшись. Мгновение спустя, заметив, что я еще стою, добавила: – Свали в туман.