Читаем Лунный бог полностью

Нет в евангельском тексте ни одного слова сожаления или сочувствия по поводу пробитых гвоздями рук (что должно вызвать удивление у непосвященного читателя). Нет ни одного восклицания ужаса по поводу бока, пронзенного копьем римского солдата. Ибо только непонимающий истинный смысл этих символов может скорбеть и возмущаться. Недаром сказано в одном из важных мест Евангелия: «Так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи»^[130].

К этому можно добавить, что воскресшая луна показывается там, где, согласно древнейшим преданиям, находится обиталище мертвых и подземное царство, — на западе. Там, и только там, происходит воскресение в вечернюю пору.

Прообраз

Мы располагаем еще некоторыми данными для отождествления Иисуса из Назарета с очеловеченным древним лунным богом. Многие древние религии усматривали в лунном серпе змею или рыбу. В Евангелии от Иоанна Иисус Христос сравнивается со священным змеем времен Моисея^[131]. До нашего времени у многих примитивных народов сохранилось представление о серпе луны как о лунной рыбе.

Известие о воскресении Иисуса на третий день как об историческом факте соответствовало, следовательно, верованиям, которые складывались в течение тысячелетий и давно укоренились в религиозном мире многих народов. Только этим объясняется «великое чудо» быстрого распространения христианства, которое произвело глубокое впечатление на отцов церкви. Оно — естественное следствие закономерностей человеческой души. Отец церкви Ириней понял эту закономерность «как учение о спасении [духа], записанное без бумаги и чернил». В основе этого учения лежит «прототип» или «прообраз». Религиозное чувство, «убеждение» или «достоверное знание», имеет свои корни не в разуме и не в сознании — напротив, оно часто противоречит сознанию, — а в глубинах души, откуда исходит ощущение, что преподносимая религиозная истина хорошо известна. Душа настойчиво требует, чтобы к ней прислушивались. Она «напоминает» о верованиях предков, и чем древнее эти верования, тем настойчивее напоминает. В каждой душе живет память о душах предков, давно умерших, которые как бы продолжают существовать в ее глубинах. В трагическом противоречии между душой и разумом человек прибегает к помощи разума, чтобы оправдать и защитить древнейшие верования, еще живущие в его сознании.

С помощью разума традиционное и священное подгоняется под сложившиеся к этому времени представления и понятия. Более утонченные нравы и более высокие моральные законы вытесняют примитивные представления или придают им новый смысл. Таким образом открывается путь к дальнейшему абстрагированию понятий.

Когда молодого человека за богохульство и мятеж против власти распяли и в день его казни произошло затмение, то почти неизбежно должна возникнуть в силу тесной взаимосвязи разума с духовным наследием, оставленным древней лунной религией (уже отброшенной в область народных суеверий), новая истина — теперь уже с очевидными претензиями на историческую достоверность.

Это — одна сторона вопроса; другая — стремление к самопожертвованию, до наших дней присущее многим людям. Иисус из Назарета был твердо убежден в существовании потустороннего мира. На протяжении многих тысячелетий — у примитивных народов до сих пор — многие цари добровольно принимали смерть. Они тоже не сомневались в существовании потустороннего мира и были убеждены в том, что возродятся или воскреснут. Многие из них жертвовали собой, как в наше время африканские вожди, желая быть полезными своему народу и принести ему благословение из потустороннего мира.

Не только цари умирали для пользы своего народа. Умереть, чтобы снять грех с других, — этот обычай был широко распространен на всем земном шаре. Тысячелетиями, до Христа и после него, миллионы людей добровольно или по принуждению шли тем же путем, который избрал Иисус из Назарета.