Читаем Лунная девушка полностью

— Посмотри, — сказал он, — и затем спрячь под рубашку, чтобы никто не знал, что ты хранишь нечто подобное.

Открыв мешочек, я достал оттуда небольшую вещицу, вырезанную из очень твердой кости — фигурку человека, приколоченного к кресту — человека с терновым венцом вокруг головы. Это было чудесное произведение искусства — я никогда не видел ничего подобного за всю свою жизнь.

— Это прекрасно, — сказал я, — Хуана будет тебе очень благодарна.

— Ты знаешь, что это? — спросил он, и мне пришлось признаться, что не знаю.

— Это — фигура Сына Божьего, распятого на кресте, — пояснил он, — ее вырезали из бивня слона. Хуана будет… — Но он не закончил. — Быстро! — прошептал он. — Спрячь это. Сюда идут!

Я спрятал фигурку под рубашку — множество людей направлялись от коттеджа Самуэльса к его магазину. Они двигались прямо к двери, и мы вскоре увидели, что это Каш гвардия. Ими командовал капитан. Это был один из офицеров, прибывших с Ор-тисом, и я не знал его.

Он посмотрел на меня, потом на Самуэльса и наконец обратился к старику.

— Судя по описанию, — сказал он, — ты человек, который нам нужен. Ты — Самуэльс, еврей?

Моисей, подтверждая, кивнул.

— Я послан допросить тебя, — сказал офицер, — и если ты понимаешь, что такое добро, то будешь говорить одну только правду и так далее.

Моисей не ответил — он просто стоял, сухонький старик, который, казалось, сжался еще больше в тот момент, когда появился офицер. Офицер повернулся ко мне и оглядел меня с ног до головы.

— Кто ты такой и что ты делаешь здесь? — спросил он.

— Я — Джулиан 9-й, — ответил я. — Я развозил молоко и остановился поговорить со своим другом.

— Ты должен быть осторожным в выборе друзей, молодой человек, — пробурчал он, — я хотел отпустить тебя, но когда ты сказал, что ты его друг, решил оставить тебя здесь. Возможно, ты сможешь помочь нам.

Я не знал, чего он хотел; но я знал одно: чтобы это ни было, он не получит никакой помощи от Джулиана 9-го. Он повернулся к Моисею.

— Не лги мне! Ты был на запрещенном собрании вчера для поклонения какому-то богу и с целью заговора против Тейвоса. Четыре недели назад ты ходил в то же самое место. Кто еще был с тобой вчера?

Самуэльс посмотрел капитану прямо в глаза, продолжая молчать.

— Отвечай мне, грязный еврей! — заорал офицер, — или я найду способ развязать тебе язык. Кто еще был с тобой?

— Не скажу, — ответил Самуэльс.

Капитан повернулся к сержанту, стоящему позади него.

— Продемонстрируй ему первый довод, почему он должен отвечать, — приказал он.

Сержант, у которого к ружью был прикреплен штык, опустил его так, чтобы тот находился на уровне ноги Самуэльса, и с внезапной быстротой вонзил его в тело. Старик закричал от боли и повалился на свою маленькую скамейку. Я бросился вперед, белый от ярости, схватил сержанта за воротник расстегнутой формы и отшвырнул его в сторону. Это произошло меньше, чем за секунду, а затем я увидел, что мне в лицо направлены ружья стольких человек, сколько могло поместиться в узком дверном проеме. Капитан вытащил свой пистолет и направил его мне в голову.

Они связали меня и посадили в углу магазина. Они обращались со мной крайне грубо. Капитан был в ярости и приказал бы застрелить меня, если бы сержант что-то не прошептал ему. Офицер приказал сержанту обыскать нас, и они обнаружили небольшую фигурку. Ухмылка триумфа появилась на губах офицера.

— Ого! — воскликнул он. — Вот достаточное доказательство. Сейчас мы, наконец, знаем одного из тех, кто поклоняется запрещенным богам, и плетет заговоры против законов этой земли!

— Это не его, — сказал Самуэльс. — Это мое. Он даже не знает, что это такое. Я показывал это ему, когда вдруг услышал ваши шаги, и тогда велел ему спрятать фигурку под рубашку. Это просто любопытная реликвия, которую я показывал ему.

— Значит, ты верующий, — сказал капитан.

Старый Самуэльс криво улыбнулся.

— Кто когда-нибудь слышал о еврее, верующем в Христа? — спросил он.

Офицер грозно посмотрел на него.

— Ну хорошо, — согласился он, — ты не веруешь во Христа; но ты поклоняешься чему-то — это одно и тоже — они все на одно лицо. Вот им всем! — он швырнул изображение на земляной пол, оно разбилось, и капитан принялся втаптывать каблуком кусочки в землю.

Старый Самуэльс побелел, его глаза расширились и стали круглыми; но он держал язык за зубами. Солдаты занялись им снова, пытаясь выведать имена тех, кто был с ним днем раньше, и каждый раз, задавая вопрос, они тыкали его штыком, пока бедное старое тело не покрылось дюжиной сочащихся кровью ужасных ран. Но он не назвал им ни одного имени, и тогда офицер приказал, чтобы развели огонь и накалили на нем штык.

— В некоторых случаях горячая сталь лучше, чем холодная, — сказал он. — Так что лучше скажи мне правду.

— Я ничего не скажу тебе, — простонал Самуэльс слабым голосом. — Ты можешь убить меня; но ты ничего не узнаешь от меня.