Читаем Лунная девушка полностью

— Не будь глупцом, мой брат, — сказал Дождевое Облако. — Ты великий воин и могучий вождь; ты должен быть умным, а умный человек знает, что ничто, даже Флаг, не может удержать воду от того, чтоб не стечь по склону, если не поставить запруды.

— Значит, там должна быть запруда, — согласился я. — Здесь должна быть земля, которая удерживает воду от того, чтобы стечь с края мира.

— А что лежит за этой землей?

— Ничего, — ответил я мягко.

— Тогда что заставляет подниматься холмы? Что заставляет держаться землю?

— Они плавают в великом океане, — объяснил я.

— С холмами вокруг, которые удерживают воду от того, чтобы она не стекла с края?

— Думаю, да.

— А тогда что удерживает океан и эти холмы? — снова спросил он.

— Не будь глупцом, — сказал ему я. — Вероятно, здесь должен быть еще один океан, ниже этого.

— А что удерживает его?

Я думал, он никогда не остановится. Мне не нравится думать о таких бесполезных вещах. Это пустая трата времени, но сейчас он заставил меня думать о них. Я видел, что либо должен уехать, либо удовлетворить его любопытство. Мне показалось, что мой дорогой Дождевое Облако смеется надо мной, и я напряг свои мысли и действительно задумался. После некоторого размышления я увидел, насколько глупы были верования, которых мы придерживались.

— Мы знаем только о земле, которую видим, и про океан, который, как мы знаем, существует, потому что другие видели его, — сказал я в конце концов. — Эти вещи, о которых мы знаем, составляют Землю. Что держит Землю мы не знаем, но, без сомнения, она плывет в воздухе подобно облакам. Ты удовлетворен?

— Сейчас я скажу тебе, что я думаю, — сказал он. — Я смотрел на Солнце, Луну и звезды каждую ночь, с тех пор как стал достаточно взрослым, чтобы задумываться. Я видел, как и ты можешь видеть, и как всякий может увидеть своими глазами, что Солнце, Луна и звезды напоминают апельсины. Они движутся всегда одним и тем же путем по воздуху, хотя не все движется одним и тем же путем. Почему Земля должна быть другой? И, скорее всего, именно так и есть. Она тоже круглая и движется своим путем. И что удерживает ее от падения, я не знаю.

Я громко рассмеялся и подозвал Наллу, нашу сестру, которая ехала рядом.

— Дождевое Облако думает, что наша Земля круглая как апельсин.

— Мы упали бы с нее, если бы это было правдой, — сказала она.

— И вся вода стекла бы с нее, — добавил я.

— Здесь есть что-то такое, чего я не понимаю, — согласился Дождевое Облако, — но я вся равно уверен, что прав. Никто из нас почти ничего не знает. Налла говорила о воде, которая стечет с Земли, если бы та была круглой. Ты когда-нибудь думал о том, что вся вода, о которой мы знаем, течет всегда сверху? Как она попадает назад?

— От дождей и снега, — ответил я быстро.

— А откуда они приходят?

— Не знаю.

— Мы очень многого не знаем, — вздохнул Дождевое Облако, — и кроме того, мы тратим время для размышлений на битвы. Я буду рад, когда ты загонишь последних из калкаров в море, и тогда некоторые из нас смогут мирно сесть и хорошенько подумать.

— До нас дошло, что древние гордились своими знаниями, но какую выгоду это им принесло? Я думаю — мы счастливей. Им приходилось работать всю свою жизнь, чтобы сделать вещи, которые они сделали, и узнать все знания, которыми они обладали, и они не могли есть больше или спать или пить больше, чем мы. Но сейчас они давно исчезли с Земли, и все их труды — вместе с ними, а их знания утеряны.

— Но и мы когда-нибудь исчезнем, — сказал Дождевое Облако.

— И мы оставим так много, что это удовлетворит тех, кто придет после, — ответил я.

— Возможно, ты прав, Красный Ястреб, — сказал Дождевое Облако, — но я не могу отделаться от желания знать больше, чем знаю сейчас.

Второй марш тоже происходил ночью и был немного длиннее, чем первый. Светила яркая Луна, и ночь в пустыне была светлой. Третий марш был около двадцати пяти миль; четвертый — короткий, около десяти миль. Тут мы удалились от канала древних и направились в юго-западном направлении к каналу, за которым следовали ручьи, позволяющие делать короткие переходы, и направились к озеру, которое наши рабы называют Медвежьим.

Путь был хорошо известен нам, и мы знали, что впереди у нас пятый изнуряющий марш, самый ужасный, намного более худший, чем все остальные. Он проходил через твердую рваную почву пустыни, и на пути нас ждали высокие горы. Сорок пять миль нам придется добираться от одной водяной ямы до другой.

Даже для всадников это был бы тяжелый переход, но со скотом и овцами, которых следовало гнать по этой безводной пустыне, это было кошмарное предприятие. Каждое животное, у которого сохранялось достаточно сил, несло солому, зерно или камыш в сумках, чтобы мы не слишком зависели от редкой пищи пустыни для такого огромного каравана; но воды мы не могли собрать в достаточном количестве для скота. Мы везли достаточно воды, чтобы во время долгих маршей обеспечить водой женщин и детей до шестнадцати лет, а на коротких маршах — для кормящих матерей и детей до десяти лет.