Читаем Лунная девушка полностью

Удача сопутствовала мне. Я попал прямо в устье и, борясь с сильным течением, был твердо уверен, что выбрался из озера; но даже тогда я не вышел на берег, предпочитая преодолеть сердце древнего города и только потом выбраться на твердую землю.

Наконец я выбрался на северный берег реки, находившийся дальше всего от бараков Каш гвардии, и двинулся так быстро, как мог, в направлении моего дома. Здесь несколько часов спустя я обнаружил взволнованную Хуану, ожидающую меня; она конечно же слышала о произошедшем на рынке. У меня были планы, и я изложил их Хуане и матери. Им ничего не оставалось делать, как только согласиться, что ничего, кроме смерти, не ждет их, если они задержатся дома хоть на день. Я был изумлен, что власти еще не послали войска за Хуаной и матерью. Но они могли появиться в любую минуту. Нельзя было терять времени.

Быстро собрав кое-какие пожитки я достал Флаг из тайника под камином и положил его под рубашку — мы были готовы. Отправившись в загородку, мы вывели Красную Молнию, двух лошадей и трех лучших молочных коз. Мы связали коз, и, когда Хуана и мать сели на кобыл, я положил коз через седло каждой из лошадей, а последнюю положил на седло Красной Молнии, которому не понравился странный груз, и сначала он капризничал.

Мы поскакали вверх по реке, оставив загородки открытыми, чтобы разбегающиеся козы скрыли наши следы, и наконец добрались до пыльной дороги рядом с домом Джима. Мы не остановились, чтобы попрощаться с Молли и Джимом, потому что нас могли увидеть наши враги и это принесло бы неприятности нашим хорошим друзьям. Это было печальное обстоятельство для бедной матери — оставить таким образом свой дом и своих дорогих соседей, которые были ей такими же близкими, как родные; но она была так же отважна, как Хуана.

Ни разу они не делали попытки отговорить меня от моего безумного плана, о котором я сообщил им. Наоборот, они подбадривали меня, а Хуана положила руку поверх моей, когда скакала рядом, и сказала:

— Я бы предпочла, чтобы ты умер, чем жил жизнью ничтожных рабов, без счастья и надежды.

— Я не умру, — сказал я, — по меньшей мере, пока моя работа не будет сделана. А, если я и умру, то должен знать, что оставляю более счастливую страну для своих людей, и они будут жить в ней.

— Аминь! — прошептала Хуана.

Этой ночью я спрятал их в развалинах старинной церкви, которую мы нашли наполовину сожженной калкарами. На мгновение я обнял их обоих — мать и жену — вскочил на лошадь и поскакал на юго-запад, к угольным шахтам. Шахты находились отсюда в пятидесяти милях, согласно слухам. Я никогда там не был; но я знал, что должен буду найти русло древнего канала и следовать по нему до района Джолиет приблизительно пятнадцать-двадцать миль, где должен повернуть на юг и, миновав большое озеро, я наконец доберусь до шахт. Я скакал остаток ночи и утро, пока не стали появляться люди в той малозаселенной области, сквозь которую я проезжал.

Тогда я спрятался в лесу, у ручья. Здесь я нашел пастбище для Красной Молнии и отдых для себя. Я не захватил еды, оставляя жалкие остатки хлеба и сыра, которые мы захватили из дому, Хуане и матери. Я рассчитывал вернуться не позже, чем через неделю, и знал, что с козьим молоком и другими припасами, в сочетании с тем, что можно собрать в лесу, им не грозила опасность умереть от голода, пока я вернусь — после чего мы собирались жить в мире и спокойствии до конца наших дней.

Мое путешествие не изобиловало приключениями, и я был доволен этим. Я проезжал мимо руин деревень и городков, более или менее старых, самым старым из которых был древний Джолиет, который был покинут во время эпидемии чумы пятьдесят лет назад. Штаб-квартира Тейвоса была переведена западнее на несколько миль, на берег небольшой речки. Большую часть территории, по которой я путешествовал, покрывали могучие леса; но здесь еще оставались вырубленные участки, не до конца заросшие зеленью. Время от времени я миновал огромные башни, которые строили древние, чтобы сохранить пищу для животных на зиму. Они выстояли, потому что были построены на совесть, и на них были лишь следы времени да дикий виноград, иногда оплетающий башню от основания до верха, а некоторые высились посредине густого леса рядом с огромными деревьями, служа доказательством того, как быстро Природа берет свое, когда человек уходит.

Миновав Джолиет, я начал поиски. Я начал расспрашивать редко встречающихся людей, работавших на маленьких полях, лежащих на пути. Это были жалкие остатки некогда сильного народа — предки древнего американского богатого и сильного фермерского класса.

Рано утром на следующий день я достиг частокола, идущего вокруг шахт. Даже на расстоянии я видел, что это было отвратительное и нездоровое место. Поверху ходили охранники; заключенные содержались внутри. Честно говоря, бежать пытались многие; но за ними организовывали охоту и их убивали, потому что местные фермеры всегда сообщали о них. Комендант тюрьмы придумал дьявольскую уловку: смертная казнь фермера за каждого сбежавшего и не пойманного заключенного.