Айзек Азимов — Сами боги[28]

* * *

Ослепительно улыбаясь, Селена Линдстром подошла к вновь прибывшим легкой танцующей походкой, в которой туристы, оправившись от первого удивления, вскоре начинали ощущать своеобразную грацию.

— Пора завтракать, — весело объявила она. — Пища лунная, леди и джентльмены, на вкус может показаться несколько странной, но очень питательна… Сюда, сэр. Сожалею, но выбирать можно только напитки, остальное меню одинаково для всех… Нет, нет, запах и вкус приданы искусственно, но все вполне съедобно.

После чего с едва различимым вздохом и с еще менее заметной гримаской, рябью всколыхнувшей приветливое выражение лица, она заняла свое место за столиком.

Какой-то турист плюхнулся в кресло напротив.

— Не возражаете? — спросил он.

Она окинула его взглядом, быстрым, оценивающим, — она обладала способностью мгновенно оценивать людей. Этот, по-видимому, вполне безобиден. Она пробормотала:

— Пожалуйста. Но разве у вас нет знакомых в группе?

Он отрицательно мотнул головой.

— Нет. Я здесь один. Но даже если бы и были, земляшки мало привлекают меня.

Она еще раз внимательно оглядела его. Ему за пятьдесят, усталый вид, лишь глаза, блестящие, проницательные, опровергают первое впечатление.

В нем безошибочно угадывался землянин, придавленный бременем земной гравитации. Она сказала:

— «Земляшки» — выражение из лексикона селенитов, и оно не из самых пристойных.

— Я с Земли, — возразил он, — в моих устах оно не оскорбительно, я полагаю. Если вы, конечно, не возражаете.

Она передернула плечами, как бы говоря: «Воля ваша».

У нее были глаза с косым разрезом (что характерно для лунных женщин), волосы цвета меда и прямой нос. Она, безусловно, была привлекательна, хотя классической красавицей ее никак нельзя было назвать.

Землянин разглядывал визитную карточку, приколотую к блузе. Она пришла к выводу, что он разглядывал визитную карточку, а не саму грудь, несмотря на полупрозрачный материал блузки.

Он сказал:

— У вас тут много Селен?

— О да, сотни, наверно. А также Цинтий, Диан и Артемид. Скучное имя. Половину Селен, которых я знаю, зовут Ленами, другую…

— К какой принадлежите вы?

— Ни к какой. Я Селена, все три слога вместе: Се-ле-на, — проскандировала она, сделав ударение на первом слоге, — для тех, кому я разрешаю называть себя по имени, конечно.

С лица землянина не сходила легкая улыбка.

— А есть такие, которые делают это без разрешения?

— Им это удается только один раз, — решительно объявила она.

— И все же некоторые пытаются?

— Дураки есть повсюду.

Официантка подошла к их столу и начала расставлять тарелки быстрыми, ловкими движениями. Землянин следил за ней с нескрываемым восхищением.

— Тарелки у вас в руках просто порхают, — cказал он ей.

Официантка улыбнулась и перешла к следующему столику.

Селена сказала:

— Не пытайтесь подражать ей. Она привыкла к нашей гравитации, поэтому ей это удается.

— А если я попробую, у меня все вывалится из рук?

— Сами измажетесь как поросенок и все кругом перемажете, — сказала она.

— Тогда я и пытаться не стану.

— Не волнуйтесь, рано или поздно кто-нибудь это сделает за вас: уронит тарелку, она заскользит вниз, он захочет схватить ее, промахнется и — тут я готова держать пари — непременно выпрыгнет из кресла и растянется на полу. Сколько ни предупреждают — бесполезно, только запугаешь человека вконец. Все остальные будут смеяться, конечно, — я имею в виду туристов, официанткам же не до смеха — они этих сцен насмотрелись досыта, к тому же грязь убирать приходится им.

Землянин с осторожностью поднял вилку.

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Даже простейшие движения здесь даются с трудом.

— Ну, все дело в привычке. Люди быстро осваиваются. Во всяком случае, с такими простыми вещами, как еда. Вот с ходьбой дело сложнее. Я еще ни разу не видела землянина, которому удалось бы овладеть искусством бега. Бега в подлинном смысле этого слова.

Некоторое время они ели молча. Затем он сказал:

— Что означает буква Л? — Он снова разглядывал ее визитную карточку, на которой значилось: «Селена Линдстром Л».

— Просто «Луна», — бросила она небрежно, — чтобы не спутать меня c иммигрантами. Я родилась здесь.

— Правда?

— В этом нет ничего удивительного. Вот уже более пятидесяти лет люди осваивают Луну. Неужели вы полагаете, что за это время у них не рождались дети? На Луне есть такие старожилы, у которых имеются внуки.

— Сколько лет вам?

— Тридцать два, — сказала она.

Он удивленно посмотрел на нее, затем пробормотал:

— Да, да, понимаю.

Брови Селены поползли вверх.

— Вам кажется, что понимаете. Большинству землян приходится объяснять.

Землянин сказал:

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что большинство видимых признаков старения — результат бесспорной победы силы притяжения над тканями тела: обвислые щеки, опустившаяся грудь. Поэтому нет ничего удивительного, что люди у вас так молодо выглядят.

Селена сказала:

— Они только выглядят молодыми. Это не значит, что мы бессмертны. Продолжительность жизни на Луне приблизительно такая же, как и у вас, только наша старость гораздо приятнее вашей.