Она поняла, что стрельба прекратилась. Затем последовала еще одна серия выстрелов, и тоже закончилась.

Тролль потихоньку приходил в себя. Робин чувствовала, как его дрожь проходит. Он начал поглаживать ее руку от плеча до локтя. От этих прикосновений ее кожа покрылась мурашками.

Она посмотрела на него.

– Это была полиция, – сообщила она. – Они скоро будут здесь.

По крайней мере я очень на это надеюсь, подумала она.

Боже, а если полицейские погибли в перестрелке?

– Когда они появятся, – продолжала она, – то достанут нас отсюда. Так что не дури, понял?

Он повернулся к ней, упершись в ее ногу коленом. Глаз его в темноте было не разглядеть, но Робин чувствовала, что он плачет.

– Дэнни любит тебя, – прохныкал он. Его голос не был высоким и детским, как ожидала Робин. Он оказался низким и скрипучим.

Приобняв ее за плечо, другой рукой он скользнул по ее бедру.

– Мягко, – сказал он.

Перехватив его запястье, Робин прошептала:

– Не надо. Пожалуйста.

– Дэнни любит тебя, – повторил он.

– Тогда не делай этого.

Он убрал ладонь с ее ноги, и она выпустила его запястье. Он отпустил ее плечо. Теперь он начал возиться с пуговицами на своем грязном, рваном пальто.

– Дэнни, нет.

Он расстегнул пальто. Под ним оказались майка без рукавов и семейные трусы. Под майкой бугрились мощные мышцы.

Где мне сладить с таким.

Если я начну сопротивляться, будет только хуже.

Черт возьми, я не позволю ему меня изнасиловать!

Так-то он хочет отблагодарить меня за спасение…

Дэнни высвободил из пальто руки и выдернул его из-под ягодиц.

И накинул Робин на плечи.

У нее сдавило в горле. Когда она просунула руки в рукава, мужчина нежно обхватил рукой ее правую грудь.

– Мягко, – сказал он. А затем убрал руку, запахнул пальто и стал возиться с пуговицами.

Когда он закончил, Робин прижалась к нему.

– Спасибо, Дэнни, – сказала она. – Робин любит тебя.

Он снова положил руку ей на плечи.

– Споешь? – спросил он.

– Конечно.

47

Она пела «О, благодать»[32], а Дэнни обнимал ее и покачивался из стороны в сторону. Эта песня словно вернула Робин в прошлое, на похороны отца, где старый отцовский приятель Чарли Мак-Ферсон играл на волынке, а она стояла у могилы со своим банджо, они вместе наигрывали эту мелодию и пели.

Но на этот раз песня была посвящена Нейту.

Голос Робин дрожал. По щекам текли слезы.

Дэнни посмотрел на нее и склонил голову. А потом снял бейсболку и надел на Робин. Кепка оказалась ей велика и сразу съехала на глаза. Робин продолжала петь, а Дэнни снял с нее бейсболку и водворил обратно – на этот раз козырьком набок.

Сквозь свой дрожащий голос Робин расслышала слабый отдаленный грохот. Лязг. Глухие удары.

Она замолчала.

Из передней стены «Веселого домика» вылетела деревянная панель и с грохотом рухнула на променад. В образовавшемся проломе мелькнул бледный луч фонарика.

Дерево трещало, куски отлетали и падали вниз.

Вскоре дыра сделалась размером с дверной проем.

И из «Веселого домика» начали выбираться люди.

Завидев их, Дэнни стал тыкать пальцем в их сторону и смеяться.

Робин не могла поверить своим глазам. У вышедшей женщины, похоже, было две головы. Мужчина, державшийся за плечо, имел какой-то странный отросток на груди, очень похожий на маленькую ручонку. Еще один мужчина – один из тех полицейских, которых она видела не так давно, – вышел из пролома в стене, держа на руках безногого человека.

Дэнни хлопнул себя по ноге и, смеясь, указал пальцем на тощего верзилу, который помогал пробраться через пролом женщине. У этой женщины, одетой в одни лишь трусики-бикини, похоже, было три груди.

Потом наружу выбрался не то один, не то двое. Они выглядели так, словно их бедра были склеены вместе.

Следом за ними появилась девушка с фонариком. Выбравшись наружу, она повернулась и направила луч света в проход, освещая путь женщине, несущей чье-то обмякшее тело.

У Робин подвело живот, когда она увидела, кого несет на руках женщина. С такого расстояния нельзя было различить черты лица, но тем не менее Робин сразу узнала его. Узнала по росту, темным волосам и одежде. По ране на подбородке, оставленной ее зубами.

Этот ублюдок Герцог.

Мертвый?

А где Таня? Где все остальные?

Неужели они сбежали?

Женщина присела. Опустив Герцога на дощатый настил перед «Веселым домиком», она начала было подниматься, как вдруг парень схватил ее за перед футболки и попытался вскочить. Женщина упала на колени. Герцог заорал что-то ей прямо в лицо.

Дэнни тревожно вскрикнул и задрожал.

Похлопывая его по ноге, чтобы успокоить, Робин смотрела, как женщина оторвала руки Герцога от своей футболки и прижала их к променаду. Но тот продолжал кричать, дергаться, выгибаться всем телом и сучить ногами.

Девушка передала свой фонарик мужчине-полицейскому, присела на корточки возле Герцога и схватила его за ноги, пытаясь остановить судороги.

Робин сняла бейсболку и водрузила ее обратно на голову Дэнни, только на этот раз козырьком вперед. Так ей нравилось больше.

– Пора дать им знать, что мы здесь, – сказала она.

– Дэнни хорошо тут.

– А мне кажется, есть места и получше, – возразила она.