Читаем Луна-парк полностью

Жюстен, благодушный и любезный, завел разговор об охоте, об окрестных лесах… Пробила полночь, они все еще сидели за столиком: после первого же стакана у барона развязался язык, а собеседники приканчивали уже четвертый.

– Кемпинг был ставкой всей моей жизни, я рискнул ради него всем состоянием, – вещал барон, развалившись на банкетке. На нем была все та же канадская куртка, надетая, очевидно, прямо на голое тело. Сидел он, положив ногу на ногу, они свисали с банкетки вяло, как неживые, а его узкая, изящная и грязная рука небрежно играла стаканом. – Это было высоко полезное для всех предприятие, оно могло бы обогатить целый край… Я рассчитывал построить там открытую сцену для театральных представлений… У нас играл бы Национальный театр, и весь Париж съезжался бы к нам на спектакли! Вы только представьте себе, всего в восьмидесяти километрах от Парижа, красивейший ландшафт, да еще освещенный прожекторами. Я уже вел переговоры с Патэ-Маркони относительно «Звука и Света»… Почему это, скажите на милость, заливают светом иллюминаций только старые камни, только старинные стены? Есть пейзажи, которые ночью в свете прожекторов просто потрясают своей красотой. Эту истину нам открыли автомобильные фары… Я уже велел составить смету для постройки кинотеатра с раздвижной крышей… Я намеревался открыть библиотеку и держать там не только «Черную» или «Белокурую» серии… но и лучшие книги для взрослых и детей. Вы представляете себе, мсье, какой бы у нас мог получиться культурный центр? И какое значение он имел бы для нашей молодежи? Нашей бедной молодежи, гниющей на корню… Они же воруют автомашины, они же жулики и убийцы! Таким образом я помог бы правительству в деле организации досуга молодежи, досуга под присмотром, даже под строгим присмотром! А что вы скажете о церкви, которую мы там построили?

– Церкви? – Жюстен не заметил в лагере никакой церкви.

– Да, да, мсье, именно церкви. Вас это как будто удивляет… Вы видели наши капитальные постройки? Так вот, церковь находится прямо в противоположном конце, на другом конце кемпинга. Мы собирались постепенно заменить все палатки постоянными домиками, так оно веселее и гигиеничнее. Конкурирующие между собой фирмы доставили нам несколько очаровательных образцов, вы их видели? На пробу… Изучив дело на практике, мы могли бы принять то или иное решение, учитывая, конечно, вкусы публики… Но ведь вкусы можно воспитывать…

– Да, но церковь?

– На другом конце, на другом конце… железобетонное здание ультрамодерн. Почему это, спрашивается, религия так и должна оставаться в плену средневековья, с эстетической точки зрения разумеется? Чем серые тона железобетона хуже серого камня? Рано или поздно человечество признает красоту этого несправедливо посрамленного материала… И, как говорит один мой друг священнослужитель, почему бы нам не одевать святую деву Марию у Диора? Мы построили временный холл на пустыре, перед церковью, где могут разместиться десять тысяч паломников, а на случай дождя сооружены крытые галереи из холла в церковь для процессий…

– Паломники? Почему паломники? Что же может привлечь их в кемпинг?

Барон выпрямился и широко раскинул длинные руки. Он определенно походил на орла.

– Но ведь из этого столкновения, из этого контраста между пейзажем и железобетонной церковью, мсье, необычайного, острого контраста, должно, не может не родиться чудо, десятки чудес! К нам уже было несколько паломничеств молодежи…

Барон замолк, и Жюстен Мерлэн не стал вызывать его на дальнейшие объяснения. Вполне возможно, что чудо просто еще не имело случая и времени родиться, а ставить барона в щекотливое положение ему не хотелось.

– Антуан, – позвал он, – еще два стакана повторить…

Антуан принес еще два стакана.

– Эх, какое разочарование, мсье, какое разочарование! И к тому же…

Изрядно захмелевший барон потянулся к Жюстену и вдруг умолк. Жюстен терпеливо ждал.

– …И к тому же, – зашептал барон, – ведь надо было случиться, что как раз тогда, когда дело начало разваливаться, я встретил одну женщину… Знай я ее раньше, я, возможно, не стал бы затевать это гигантское предприятие… Конечно, она бы меня отговорила. Но я уже увяз с головой и, встретив ее, решил любой ценой выйти из положения с честью… Вы сами видите, к чему это привело. Я встретил ее слишком поздно, со всех точек зрения поздно. Я, мсье, много строил себе в жизни иллюзий… насчет моего прошлого, и насчет моего будущего, и насчет размера моего счета в банке… Именно иллюзии заставляют нас подписывать чеки без покрытия. Но ни на минуту я не питал иллюзий относительно чувств мадам Отвилль ко мне. Она была такая насмешница и такая дальновидная. Она сразу же мне заявила: «Барон Крах! Барон Мюнхаузен, ну почему бы вам не отказаться от этой авантюры?» Как знать, в то время это было, пожалуй, возможно… Сами понимаете, из банкротства еще можно вылезти, не обязательно в таких случаях разоряться дотла… А сейчас я на свободе только временно… И, очевидно, ненадолго.

Жюстен не знал, что сказать… Оба молчали над своими стаканами.