Читаем Лулу полностью

Надо признать, что эта мысль пришла мне в голову с явным опозданием — еще чуть-чуть, и вообще нельзя было бы повернуть назад. А продолжать все так, как оно идет… это же просто невозможно! Ну потому хотя бы, что жить постоянно вместе с кем-то — нет, уж извините, такое совсем не для меня. С недавних пор я однозначно осознал — ни молодая, ни пожилая, ни даже юная мне в этом смысле совершенно ни к чему. Поверьте, я вовсе не кокетничаю. Видимо, так уж я устроен или, что более вероятно, такая у меня судьба.

В младенческие годы самым любимым для меня занятием было гонять на трехколесном драндулете по коридору коммуналки взад-вперед, покамест кто-то из соседей не донесет моим родителям. На некоторое время помогало, но через день-другой все продолжалось с новой силой, как будто бы за время вынужденного простоя у меня и в самом деле прибавлялось сил. Что, впрочем, и неудивительно — в столь юном возрасте организм растет, как ему и полагается. Но вот однажды незабвенная Маруся, низкорослая толстушка с добрым, вечно улыбающимся лицом, после очередного моего велопробега эдак вот поманила пальчиком и говорит:

— Вовчик! Тут для тебя кое-что есть.

Надо сказать, про Марусю поговаривали, что в спецстоловой, где-то близ Старой площади, там она служила поварихой, ей выделяют солидный дополнительный паек. Говорили даже, будто она сама насчет этого пайка подсуетилась. Однако же мало кому приходилось его видеть, а уж попробовать — кто только об этом не мечтал!

Когда я вошел, к угощению уже все было готово — колбасы твердые и вареные, разнообразные сыры, копченая рыба нескольких сортов, пирожные, конфеты, яблоки, бананы… Словом, глаза просто разбегались. И все это она предложила съесть. А если вам говорят «Угощайся!», кто ж откажется? Тем временем, пока я осторожно принимался за еду, Маруся вознамерилась кое-что поменять в своей одежде. И вот, помню, я таращу глаза на ее полуголую грудь циклопических размеров и, позабыв про все на свете, само собой, не задумываясь о последствиях, пихаю в себя эту самую еду…

Как и чем меня потом лечили, память отказывается подсказать. Помню только, что после выздоровления взамен трехколесного велосипеда мне купили двухколесный, подростковый, для которого наш коммунальный коридорчик однозначно не годился. Так что, если погода позволяла, я катался по двору, а при появлении Маруси старался улизнуть, что называется, с глаз долой, подальше от очередного промывания желудка. В общем, в памяти осталась лишь огромная белая грудь, почти такая же, как у той бабенки в «Амаркорде», какие-то смутные, весьма запутанные вкусовые ощущения и уже гораздо позже сформулированное убеждение по поводу того, что даже в удовольствиях надо знать тот самый свой предел, дойдя до которого непременно следует остановиться. И еще временами возникает некое сомнение — а тем ли увлекался я тогда и не стоило ли заняться мне с Марусей чем-то более приятным, нежели набивать колбасой свою утробу? Впрочем, я, кажется, уже упоминал, что прошлое частенько дает мне повод для подобных сожалений.

Так вот я вам и говорю, что удовольствия следует чередовать с недолгим ожиданием, когда всего лишь мысленно готов себе представить, как хорошо было бы вздремнуть, или пойти к кому-то в гости, или, наоборот, пригласить подружку повечерничать к себе домой. А ежедневная услада с утра до вечера либо же с вечера до самого утра — это, на мой взгляд, ну просто явное излишество, чреватое такими же малоприятными последствиями, как и то давнее обжорство.

И все же попробуйте представить себе на миг, что я признал в Лулу свое внебрачное дитя и, следуя неписаному закону, мы стали жить вместе. И тут вы спрашиваете меня — а что же дальше? Признаюсь, что не готов ответить на ваш вполне логично возникающий вопрос, потому как прежде, чем о будущем задумываться, требуется расчистить завалы настоящего. Нынешние же мои проблемы в том, чтобы доказать соседям, консьержке, милиции, начальству на работе, которому, кстати, на все на это наплевать, — доказать, что Лулу всего лишь моя дочь, а вовсе не молоденькая квартирантка, вынужденная время от времени исполнять обязанности наложницы или супруги. Нет, правда — ну кто же разрешит одинокому холостяку удочерить какую-то пришлую девчонку? Я бы ни в коем случае не позволил. Однако вслед за таким умозаключением неумолимо возникает другой, по сути риторический вопрос: а тогда зачем мне это нужно? Эх, если бы все дело было исключительно во мне!