К слову сказать, его настойчивость уже тогда вызывала у меня немалые сомнения. С чего бы это он ломится напролом, словно смысл его, по сути, только-только начавшейся взрослой жизни в том и состоит, чтобы поставить на кон жалкие остатки стипендии или то немногое, что заработал в стройотряде. И для чего, подскажите, ну зачем? Чтобы перед девчонкой пофорсить или же банально испытать удачу? Однако для этого не обязательно лезть на рожон — возьми да прыгни с Крымского моста или же прокатись на крыше скоростного лифта в высотке на Котельнической. В наш ресторан с таким «богатством» в кармане не зайдешь, а в номера без баксов тем более соваться незачем… Ну разве что юноша на известных основаниях запишется к нам в штат — находятся любители и на такого рода особые интимные услуги. Ах да! Сегодня же аукцион — так ведь и там ему не светит! Чуть позже я топтунам об этом и сказал:

— Ладно, пусть пялится, лишь бы не буянил, а то в случае чего…

Нет, ну в самом деле, что мне оставалось делать? Не пускать? Однако это всего лишь означало бы, что я ее больше не увижу. Можно, конечно, попытаться придержать кавалера, скажем, для личного досмотра по подозрению в распространении наркоты, а барышню тем временем галантно пригласить в наш ресторан, мол, я вас развлеку, откушайте мороженого с лимонадом, пока там не уладится. Подобные сюжеты у нас прежде наблюдались, если подружка приглянулась кому-то из владельцев заведения, а личность ее спутника, судя по внешности, не представляла собой буквально ничего — не депутат, не сын министра, не вор в законе и даже не известный журналист, а так, перебивающийся с хлеба на воду кооператор, в недавнем прошлом кандидат наук или безвестный инженеришка. Но одно дело хозяева, которым любое нарушение наших местных, ими же установленных понятий с рук сойдет, и совсем с другого боку я. Тут ведь можно и доверия, и должности лишиться — это если совсем не повезет.

И было еще одно обстоятельство. Уводить очаровательную барышню у такого бедолаги, ну согласитесь — это уж ни в какие ворота не влезает! Все равно что оставить без куска мыла пришедшего помыться в бане или же вырвать из руки страждущего поднесенный ко рту бутерброд с паюсной икрой. Нет, решиться на такое надругательство я был положительно не в силах. Так что оставалось лишь единственное — дать топтунам отмашку, чтобы пропустили, и надеяться, что парень не поволочет девчонку в номера.

Прежде чем подняться по лестнице в наш игорный зал — именно там, как я уже сказал, по пятницам проводятся аукционы, — он благодарно, как домохозяйка, нежданно-негаданно выигравшая в лотерею миллион, посмотрел в мои глаза и тихо, почти беззвучно, произнес ту фразу, которую я буду помнить все оставшиеся мне годы:

— Это… верное решение!

И отчего-то подмигнул.

Глава 4

Исповедь Лулу

Так вот о чем мне поведала Лулу, если опустить слезы, всхлипывания и прочие малозначительные детали.

Отец, то есть тот, кого она считала отцом, умер через несколько лет после ее рождения. Как потом рассказывала мать, видимо, сердце не выдержало слишком уж активной, напряженной жизни — работа, женщины вперемежку с выпивкой и картами. Эта гремучая смесь не доводит до добра. Впрочем, кому как повезет, однако умный поостережется.

Вскоре мать нашла себе нового дружка. Был он, в отличие от прежнего, долговяз и тощ, но уж никак не меньше расположен к общению с женским полом, а всего более, как оказалось, с малолетками. Со слов Лулу, я представляю себе это примерно так.

Жил-был некий гражданин, звезд с неба не хватал, здоровье так себе, личиком тоже вроде бы не вышел, а потому, что называется, за бабами не особенно приударял, хотя бы потому, что ничего ему там не светило. Как так получилось, что обратила на него внимание мать Лулу, в свои тридцать с небольшим лет довольно привлекательная женщина, вряд ли кто-то сможет объяснить. Самое большее, что скажут — просто повезло бедняге. Если же мать спросят, та, скорее всего, промолчит, хотя вполне допустимо предположить, что не смогла бы она найти другого такого, негулящего, да еще имея на руках ребенка.