Читаем Луковое горе полностью

‒ Да, Славик, если что, может вам помочь порешать небольшие проблемыс ментами, это входит в его прямые обязанности, и таможню с ним пройдёте, будет веселее, ‒ мужичонка, закрыв в сейфе договоры, повернулся к коммерсантам, изобразил удивление на лице. ‒ Вы, что, ещё здесь? Бегом в Тюмень продавать мой лук! Время идет, давай вали отсюда!

Обескураженные коммерсанты, получив ещё одного члена в свою команду, поплелись каждый к своей машине, теперь Славик будет ехать вместе с Онуром, а остальные забьются в МАЗ к казахам. Михаил жёстко отклонил трёхэтажным матом попытку заселения господ в свою машину.

Новый друг Онурки оказался парнем с большими связями на таможне. Это выяснилось случайно, при вселении нового товарища в апартаменты с названием «КамАЗ». В кабине Славику было тесно и скучно, его душа просила водки и женщин, а ему турки предложили ждать до утра некого своего человека, чтобы он подсказал, как пройти границу без досмотра. Он от этих славных перспектив вэдэвэшник взвился ужом.

‒ Вы что, братья по разуму, вовсе странные, сидеть тут сутки я не намерен, давай дуйте в очередь, к ночи пройдём, у меня у самого там замначальника знакомый, вместе на охоту гоняем.

‒ Давай, мы не прочь, но нужно уточнить, сколько стоит сие удовольствие, если дорого, мы против, ‒ пытался сопротивляться агрессивному натиску Онур.

‒ Для тебя, мой золотой, бесплатно! Тебе же сказали, что я до Тюмени по возможности буду решать твои тупые проблемы, это входит в сумму долга, ну почти входит. В Тюмени, мой золотой, мне нужна нормальная баба и выпивка с закусью, и всё у тебя будет тип-топ. Возможно даже лишняя неделя без процентов! ‒ с этими словами Славик зашнуровал берцы, побрёл в сторону границы общаться с погранцами и таможенникам.

Согласно последним указаниям, поступившим от коммерсантов, все тягачи, лениво развернувшись, встали в длинную очередь на прохождение границы в районе таможенного пункта Петухово. Пришедший с мороза Славик крепко спал в спальнике, приказав разбудить его только при чрезвычайной ситуации. С его слов выходило, что луковый обоз пропустят легко и радостно без досмотра.

Движение в очереди шло медленно, водители, кто свободный, спал, сидевший за рулем либо лузгал семечки, бросая ошурки на пол, либо в лицах рассказывал длинные, красочные истории из своей шофёрской жизни. Вот и Михаил не давал расслабится Егору, травил байки про жизнь при советах, вспоминал своих родителей, какие-то древние пришествия времён чуть ли не русско-турецкой компании.

Слушая его в вполуха, собеседник обдумывал лишь своё «триумфальное» возвращении домой, размышляя о дальнейшей своей скучной жизни и о том, куда применить полученный в поездке опыте. Опять идти работать на дядю не хотелось, но с одной стороны, в этом, несомненно, была некая стабильность, с другой ‒ цена стабильности как минимум ‒ ежедневная вздрючка на летучках и планёрках, ненормированный рабочий день при полном отсутствии перспектив роста зарплаты.

А тут, как никак, живое дело, постоянная суета, общение на равных (или почти на равных) и теплящаяся в груди надежда на богатую жизнь в достатке. Как говорили опытные перевозчики овощей и фруктов, главное ‒ движение! Ни деньги, ни почёт и уважение – движение! Это странным образом переплеталось с трактатами древних самураев, в которых утверждалось, что главное ‒ это путь, а не цель.

‒ Ну вот, жарим мы с тридцаткой по степи, пылища жуткая, ну, думаем выскочим сразу под Кустанаем. А тут откуда ни возьмись мент, в степи ‒ в сорок пять! А, прикинь! Живой ментяра! Тормозит нас палкой, а мы по газам и не видим его, одна пыль. А что, дороги-то нет, какого рожна он появился.

‒ Догнал? Крепко, поди, влипли?

‒ Ты слушай! Он, чудак, ехал с мигалкой километров сто за нами, как ему нас, несчастному, обогнать, нас ‒ десять траков, он ‒ один, и нам яхши, типа, нас сопровождает. А потом мент закипел и встал, а мы дальше так и ушли на Кустанай.

Темнело, мороз усиливался. Вот и подошла очередь. Егор, решив размяться, вышел под свет прожекторов, которые освещали пространство возле таможни. Там вовсю суетливо бегал Онур с новым высоким другом, у них явно что-то не получалось.

‒ Что, не выходит каменный цветок? ‒ с усмешкой спросил Егор, твёрдо намеривавший, если начнутся заморочки, плюнуть на всё и уехать в Курган на рейсовом автобусе, а там и до дома рукой подать. Его давно немытое, грязное тело уже начало источать своеобразные ароматы и жутко чесаться.

‒ Алексей ваш, дундук оказался, нужно было декларацию составлять в Джамбуле. Теперь тут приходится делать, что стоит охрененно дорого ‒ десять тысяч новыми! А там он бы просто пару тысяч тенге отдал в оплату места в очереди, и аля-улю, ‒ Славик увидел сидящего у лобового стекла и грустно смотрящего на него Орлова, ткнул в него указательным пальцем, эффектно покрутил им у виска.