‒ Да нет, всё по нулям, как-то не сошлось. Лёха, вон, пытается вытащить немного денег, остался ‒ ещё торгует, ‒ потупив взгляд, смущённо почти шёпотом, оглядываясь по сторонам, ответил горе-коммерсант, понимая, что Митяй разнесёт это известие всем, кого знает, приукрасив жуткими красками то состояние отчаяния, в котором находился Егор.

‒ Да и плюнь, у всех так бывает. Всё нормально, жизнь-то продолжается! ‒ неожиданно поддержал Митяй неудачливого предпринимателя и похлопал его по плечу.

Выйдя из торгового центра, Егор вдруг увидел шаланду с казахскими номерами, прибывшую на разгрузку. Внутри защемило, он испытал чувство единения с водителями, его снова потянуло в дорогу. Несмотря ни на что, дорога, как магнит, притягивала к себе и звала назад в страну необычных приключений, удивительных погрузок разнообразными овощами и фруктами с ночёвками в кабине, в странных домах, на полу. Снова захотелось масла «Рама» и чистого горного воздуха, белого снега, бредущих вдали верблюдов… Внезапно засосало под ложечкой и потянуло испытать на себе летнюю жару и тяжёлую дорогу через пустыню, через Байконур мимо весовых, вновь увидеть большие яркие звёзды прямо над собой и месяц, наклонённый на бок.

‒ Егор, ты что, заснул? Пошли домой, а завтра посмотришь по газетам, где кто требуется, и я на работе всех озадачу. Всё будет хорошо, ‒ Вера прижалась к мужу, заглядывая ему в глаза, с испугом замечая, что он находится где-то далеко, далеко.

‒ Да, конечно, идём. У тебя-то, ты говорила, всё хорошо, скоро могут перевести в отдел со склада, ‒ со вздохом произнёс навьюченный сумками луковый коммерсант, медленно возвращаясь в своё текущее состояние.

‒ Ага, я-то думала, ты не слышал. Если переведут, то начальником стану над кладовщиками! Зарплата выше, и в тепле сидеть, так что не спеши с работой, пока есть такая возможность.

Вечер выходного дня проходил настолько обыденно, будто бы ничего и не произошло. Всё как всегда: уроки с дочерью, рассказы жены о курьёзных случаях на работе. За окном всё летел белый снег, разметаемый сильными порывами ветра по двору, застилающий и без того неяркий свет от фонарей и автомобильных фар. Вскоре ветер стих и на небе появилась огромная луна. Егору захотелось выскочить на балкон, нет, лучше на двор, потом уйти в лес, встать по колено в снег и громко отчаянно завыть на ночное белое солнце, высказывая в длинном вое тоску, отчаяние, неуверенность и грусть по прошедшим дням в странной поездке.

«Как жаль, что лук не принёс денег, как жаль», ‒ вертелось в голове. Егор понимал одно: годы, проведённые в институтах, офисах и в создании полиграфических шедевров дали ему намного меньше, чем одна поездка и встречи с различными людьми и обстоятельствами. Только теперь, приобретя, казалось бы, негативный опыт, коммерсант почувствовал себя пчелой, покинувшей сдерживающий её печатный расплод, обретя новые степени свободы и жизненной стойкости. Эти новые, ещё нежные ощущения свободы, как свежая открытая рана, были очень чувствительны к любому грубому прикосновению жизни. Душевные метания поднимали еще выше незримый барьер чувства внутренней свободы, переступить через который и бездумно прогнуться под начальника вряд ли хватит сил, но как сказать об этом близким? Как сказать то, что теперь ему стало много тяжелее, чем ранее, начинать работу по найму, что в нём поселился настоящий свободолюбивый, гонящий вперёд навстречу степным ветрам цыган? Но, чувствуя себя виноватым, Егор подавлял в себе новые ощущения, согласившись с доводами окружающих пойти искать работу по найму, смириться и так, протерпев много лет, как все, где-то в будущем выйти на пенсию и тихонько доживать.

‒ Пенсия ‒ вот что в понимании большинства даёт свободу действиям и передвижению, ‒ грустно вздохнув, Егор тихо произнёс для себя. ‒ Ну что, делать-то нечего, придётся прямо завтра начинать новую жизнь, наполненную стандартным смыслом по ГОСТ-у, лишённую творчества и риска, свободную от больших денег.

Лук возвращается

Хмурое мартовское утро. Шум воды, шкварчание яичницы на сковороде, запах кофе, препирательства и ворчание ‒ вскоре всё затихло, хлопнула входная дверь, погрузив квартиру в тишину. Егор, предоставленный в полное распоряжение своей лени, не спешил вставать, нежась в кровати. Сквозь прищур глаз внезапно увидев стрелку часов на десяти и злясь на себя, он нервно поднялся, спешно позавтракал и оделся.

В планах первым пунктом стояла покупка в киоске «Роспечать» газеты объявлений «Из рук в руки», после чего нужно было жадно вчитаться в колонку «Требуются работники», сесть на автобус и поехать к мастеру ризографа, великому и ужасному Александру Громову.

Егор окончательно очнулся лишь автобусе.

‒ Опа,, уже центр города, знакомое здание НИИ, ‒ с трудом оторвавшись от внутреннего созерцания, прошептал лишь для себя одними губами задумчивый пассажир.

Запись на посту охраны, путаные длинные переходы, гулкие пустые коридоры, знакомая обляпанная тонером дверь.

‒ Ау! Есть кто живой? ‒ просунув в приоткрытую дверь голову, крикнул пришедший.