Читаем Лукавое светило полностью

Курилов взял чистый лист бумаги, изобразил на лице сосредоточенность, но в это время из репродуктора донёсся мелодичный перезвон, от которого всегда трепещет сердце болельщиков-надомников.

— Второй тайм начинается, — заметил он, включая репродуктор на полную мощность. — Интересно, чем закончилась первая половина? Давай послушаем!

В течение сорока пяти минут Курилов то и дело вскакивал с места, размахивал руками, хватался за голову и кричал:

— Ах, мазилы! Нешто так играют?! Сапожники!

К концу игры на листе, предназначенном для характеристики, красовалось: «3:0».

— Лучшего от «Строителя» и ждать было нечего, — сказал Курилов, кивая в сторону умолкнувшего репродуктора, — Мазила на мазиле сидит. По моему мнению, всю команду, всех игроков до единого надо гнать в три шеи. И в первую очередь тренера Костю Сухалина. Это не тренер, а слои в трусиках. Неповоротливый, мешковатый. Ему не тренером быть, а сидеть на базаре да прохожим ботинки чистить. Больше он ни на что не способен. Да еще вдобавок пристрастился к изделиям «Главликёрводки». И не просто пьет, как пьют все прочие, а по-лошадиному хлещет!

— Ты, что ж, Николай Фёдорович, лично знаком с ним, что ли? — осведомился Ступин.

— Какое там лично! — махнул рукой Курилов, — Никогда в глаза не видал. И даже не знаю, какой он из себя — рыжий или белобрысый. А вместе с тем я изучил всю его подноготную. До самых мельчайших подробностей. Знаю, что его отец — порядочный человек, инженер, а дед по матери имел бакалейную лавку… Вы, Яков Савельевич, улыбаетесь, может, не верите?

— Верю, верю, — кивнул Ступин, — Ведь я сам болельщик, интересуюсь футболистами. Но уж никак не думал, что тренер «Строителя»— слон в трусиках!

— И не только тренер! — горячился Курилов, совсем забыв про характеристику, — Л вратарь Сашка нешто лучше? Такой же! До женитьбы он был еще парень как парень: шустрый, весёлый, главное, ни одного мяча не пропускал, все брал, А как в прошлом году женился на баскетболистке Леночке Шурыгиной, ну, ничего похожего на осталось! Вместо того чтоб за мячом следить, он всё время пялит глаза на трибуны, где сидит его ненаглядная Леночка.

— Значит, уж очень любит её, — сказал Ступин.

— Ха! Любит! — Курилов с досадой хлопнул ладонью по собственному колену, — Тоже нашёл место для любовных изъяснений! Ты люби на доброе здоровье, пожалуйста, увлекайся, но дело не забывай! Увлекайся без ущерба для дела! Люби, но в меру! А то до чего доходит: он своей Леночке начнёт глазки строить, а в это время — бах! И счёт увеличивается!

— Что ж у них, капитана нет. что ли? — спросил Ступин.

— Ну, как нет! Есть! Капитаном у них Никита Иванович Ильин-Пророков.

— Странная фамилия, — заметил приезжих',— Я никогда не слышал такой чудной фамилии.

— Это не фамилия, а что-то вроде клички или псевдонима. Знаешь, как это бывает у артистов, у писателей? Ну вот и Никита Иванович тоже для форса фамилию предков сменил. А его настоящая, или, как принято говорить, девичья, фамилия — Сидоров, Никита Иванович Сидоров. Происходит он из старой спортивной семьи Сидоровых. И ты знаешь, как-то в прошлом году, во время игры с «Трактором», этот самый Никита Иванович Ильин-Пророков-Сидоров…

— Николай Фёдорович, — спохватился Ступин, бросая взгляд на часы, — пиши характеристику. А то я на поезд опоздаю!

— Сейчас, сейчас! Начинаю! Через десять минут будет готова. Это же не какой-нибудь Ильин-Пророков-Сидоров, а собственный заместитель. Через десять минут пойдём пиво пить. Так сказать, дадим друг другу прощальный обед…

— Я тем временем побуду на улице, свежим воздухом подышу, — сказал Ступин, направляясь к выходу.

— Да, да, я быстренько освобожусь. Шесть лет работали плечом к плечу. Он у меня весь как на ладони… Я мигом…

Прежде чем приступить к делу, Николай Фёдорович прошёлся взад-вперёд по комнате, зачем-то пощупал печку, потрогал на окнах шпингалеты и лишь после всего этого снова сел за стол.

«Характеристика на заместителя начальника СМУ-5 тов. Дворникова И. П., — написал Курилов и, сделав небольшой отступ, продолжал: — За время своего пребывания в СМУ-5 тов. Дворников И. П. показал себя…»

— «показал себя»… — Курилов вслух повторил последнюю фразу и задумался. — Хм… В развёрнутой характеристике нужно описать всю его общественную физиономию, все его деловые качества. А что ж тут писать?.. Шут его знает, какие у него эти самые качества-то!

Курилов вздохнул, потёр виски, почесал шею. но ничего нового к характеристике не добавил.

Так прошли первые десять минут, затем вторые, потом третьи. Два раза навещал его инженер Ступин, но Николай Фёдорович, бросив ему короткое: «Сейчас, ещё пяток минут», — снова обращал свой взгляд к характеристике, где всё так же было написано: «За время своего пребывания в СМУ-5 тов. Дворников И. П. показал себя…»

— Фу, чтоб те загреметь! — ворчал Курилов, нервно похрустывая пальцами, — Кажется, легче написать характеристику на всех игроков московского «Торпедо», чем на собственного заместителя. А ведь я с ним шесть лет проработал, знаю его и… и не знаю!.. Хоть бы поговорить с кем, что ли?