Читаем Лука Витиелло полностью

Я как мог старался избегать Арию последующие три дня, надеясь, что мои чувства поутихнут, если буду держаться с ней отстранённо. Как бы не так! Это самая настоящая пытка – лежать ночью рядом с ней и не целовать, не трогать ее. Но хуже всего было не видеть ее улыбки.

Я почти все время торчал в «Сфере», надеясь так загрузить себя работой, чтобы избавиться от мыслей об Арии, но ничего не помогало.

Мы с Маттео возвращались домой, когда позвонил Чезаре. Я сразу понял, что что-то стряслось. Мы с ним виделись на тренировке буквально пару часов назад. Если бы у него было, что сказать, он сказал бы тогда.

Я ответил на звонок.

– Братва застрелили твоего отца, – запыхаясь, выпалил Чезаре.

На мгновение мне показалось, что я ослышался. Только округлившиеся глаза Маттео подтвердили, что все это правда.

– Как это произошло?

– Он отдыхал с любовницей в его любимом ресторане, в него выпустили несколько пуль. Я как раз еду туда. Он ещё жив. Док будет через пару минут. Мне вызвать скорую?

– Никакой скорой. Ты знаешь правила, – сказал я и отключился. Резко вывернув руль, развернул машину и, до упора выжимая газ, помчался к ресторану.

– Блядь! – выдохнул Маттео. – Что, если все получилось? Что, если кто-то наконец избавил нас от него?

– Он ещё не умер, – проворчал я. – И Братва – последние, кого мне хотелось бы упоминать в связи с его смертью. Они станут слишком охуевшими.

Минут через пять мы уже прибыли на место, и я выскочил из машины. Несколько человек собрались снаружи и внутри ресторана, в основном наши солдаты, жившие рядом. Полиции ещё не было. В этом районе все прекрасно знали, кому принадлежит заведение, так что о вызове полиции не могло быть и речи. Я быстрым шагом зашёл в ресторан. Внутри солдаты Семьи стояли с оружием наготове, а за их спинами я приметил Чезаре с Доком, склонившимся над отцом. Пол вокруг них был залит кровью и усыпан битым стеклом.

Тело молодой женщины с пулевым отверстием во лбу распласталось рядом с опрокинутым стулом.

Мы с Маттео подошли к отцу. Док зажимал рану в животе отца, а ассистентка держала дренажный пакет. Отчаянно вцепившись в руку Дока, отец уставился на нас выпученными глазами. Каждый выдох вылетал из его груди с хрипом. Сколько себя помню, меня всегда тревожил вопрос – что почувствую, когда увижу отца в таком состоянии, каково будет услышать его последние вздохи. Иногда я боялся, что это будет сожаление или скорбь, но сейчас ничего подобного не было. Только облегчение.

Я опустился на колени возле отца, Маттео – по другую сторону.

– Я тут бессилен. Если вызовем скорую, у него будет шанс выжить, – сказал Док, выражение его обветренного морщинистого лица было серьезным.

Отец схватил меня за руку, умоляюще глядя на меня широко распахнутыми глазами. Неужели забыл, как выбил и вырезал из меня любой намёк на сострадание? Он попытался что-то сказать. Я наклонился ближе.

– Б-больница… отвези меня… отвези меня в больницу.

Я посмотрел ему в глаза и кивнул. Затем повернулся к Доку и дал знак встать. Старик тяжело поднялся, а вслед за ним – ассистентка.

– Уходите и передайте остальным, чтобы все вышли, – велел я ему. – Отец не хочет, чтобы его люди стали свидетелями последних минут его жизни. Он хочет остаться в их памяти как сильный Дон, каким был всю жизнь.

Док с ассистенткой отправились на выход. Краем глаза я засёк, что Маттео надавил отцу на живот, не дав ничего сказать, превратив его слова в булькающие звуки. Сегодня вечером его уже ничто не спасёт.

Понурив головы, вышли и остальные люди, мы с Маттео остались с отцом один на один. Я снова опустился на колени.

Отец хрипел, с каждым вздохом становясь все бледнее и бледнее.

– Вы… вы предатели…

Маттео выдернул иглу капельницы, и мы склонились над отцом. Человек, который издевался над нами и над собственными жёнами, который довёл нашу мать до самоубийства, наконец-то сдохнет!

– Мы собирались травануть тебя ядом. Это было бы быстро и безболезненно, – пробормотал Маттео и замолчал, с кривой ухмылкой рассматривая пулевое ранение в животе отца. – Но так даже лучше. Мы превратим твои последние минуты в настоящую агонию.

Отец хватал ртом воздух, пытался подняться, попросить о помощи, но мы с Маттео загородили его от посторонних глаз, хотя вряд ли кто-то стал бы смотреть. Нам давали время попрощаться.

– Эта шлюха заморочила тебе голову…

Я подумал было, что он имеет в виду Нину, но потом до меня дошло, что это про Арию.

– Водит тебя за член, – выплюнул с отвращением. – Хотел бы… хотел бы я выебать ее первым…

Неистовая вспышка ярости заставила меня наклониться к нему и ткнуть пальцем в одно из пулевых отверстий на животе. Чтобы заглушить крики, Маттео зажал ему рот ладонью.

– Отец, ты никогда и пальцем не тронешь мою жену. Ария королева, и я только так и буду с ней обращаться. Я не ты. Вместе с тобой сегодня умрет твое наследие. Мы с Маттео позаботимся об этом, будь уверен.

В груди отца булькало все громче, а у него изо рта сквозь пальцы Маттео вытекала кровь.