Я поглаживал ее по руке, пока ее дыхание не стало размеренным и она не провалилась в сон, периодически подёргиваясь. Чтобы заснуть в чьих-то объятиях или просто с кем-то рядом, нужен просто непостижимый для меня уровень доверия. В моей компании Ария оставалась беззащитна, и ее это совершенно не беспокоило. Она в моей власти в любое время суток, в любом состоянии, и прекрасно понимала это. Я погладил ее по руке, добрался до бедра, а затем скользнул к мягкому животу. Коротко вздохнув, она крепче прижалась ко мне, закинув руку мне на бедро. В такие моменты, как этот, мне казалось, что без Арии я спал сто лет тому назад.

<p>Глава 21</p>

Чезаре поджидал нас с Маттео у входа на склад. Десять минут назад он позвонил мне и сообщил, что русские совершили налёт.

– Док пытается собрать одного из ребят по кусочкам, – сообщил Чезаре. Его темные глаза налились кровью. Он повёл нас внутрь здания.

В воздухе витала вонь крови вперемешку со рвотой. Я окинул взглядом развернувшуюся передо мной картину. Стены и пол были залиты кровью. Казалось, что русские специально разбрызгали ее вокруг. Я прошёл мимо изуродованных тел, туда, где стоял Док со своей ассистенткой – девушкой из семьи одного из солдат. Трупов я насчитал два, но когда подошёл к Доку, удивился, что третий парень ещё жив. Я опустился на колени рядом с солдатом. Это был совсем ещё пацан, ему даже восемнадцати не исполнилось. Его приняли в организацию пару лет назад, и я даже помню обряд его посвящения.

Я так и не понял, над чем там пытался колдовать Док, потому что на теле парня не было живого места. Русские переломали ему все кости на руках и ногах, затем содрали с них кожу и вспороли живот.

– Нико, – твёрдо сказал я.

Мальчик ненадолго сфокусировал на мне взгляд из-под опухших век и снова закрыл глаза. Мы с Доком переглянулись, и он покачал головой.

– Больно… – заплакал парень.

– Я знаю, – отозвался я, едва коснувшись его плеча. Он вздрогнул, изо рта вытекла струйка крови.

Док показал мне пять пальцев. Пять минут до того, как начнутся судороги агонии.

Вытащив нож, я наклонился и сказал:

– Нико, я расскажу твоей семье, как храбро ты сражался. Они будут тобой гордиться.

Он едва заметно кивнул. Я положил руку на его грудную клетку и упёрся кончиком ножа. Затем одним мощным движением вогнал нож ему в сердце. Медленно вынув нож, я поднялся. С лезвия стекала кровь моего солдата. Меня захлестнула волна ярости. Он слишком молод, чтобы умирать.

Маттео встал позади меня и покачал головой.

– Братва должна ответить за это кровью.

Они будут истекать кровью и мучиться так же, как мои люди.

– Найди мне адреса их семей, – велел я Чезаре.

Я старался лично сообщать семьям наших солдат страшные вести. Они заслуживают, чтобы их Дон, человек, за которого они сражались и умирали, лично известил их родных. Но моему отцу было плевать на них, так что я делал это вместо него.

Семью мальчика я оставил напоследок. Не успел постучать, как дверь квартиры распахнулась. На пороге стояла женщина под сорок, а рядом с ней молодая девушка. Я помнил, что муж женщины погиб пару лет назад, а ее сын Нико вскоре после этого вступил в организацию.

Увидев меня, она коротко вскрикнула. Потому что поняла, зачем я здесь. Ещё помнила мой последний визит.

Я сделал шаг вперёд, и она завыла и отчаянно затрясла головой. Позади неё появился ещё один ребёнок, мальчик, по виду лет тринадцать-четырнадцать, не старше. Увидев меня, он широко распахнул глаза, а от ужасающего осознания лицо его исказилось. Его мать бросилась на меня с кулаками.

– Нет! Только не Нико! Только не он!

Двое ее детей стояли в оцепенении. Я позволил ей побить меня и выместить на мне своё горе, но вскоре сын схватил ее за руки оттащил от меня.

– Мам, успокойся. Пожалуйста.

Она его не слышала. Утешать я не особо умел.

– Твой сын храбро сражался.

Она нехотя кивнула. Мальчик посмотрел на меня, пытаясь даже со слезами на глазах храбриться, как мужик.

– Чтобы обеспечить свою семью, я дам клятву.

Я достал бумажник и протянул ему десять тысяч долларов на похороны и на первое время.

– Года через два. А до тех пор Семья позаботится о вас.

Если моему отцу не нравятся решения, которые я принимаю, пусть поступает как Дон. А пока я буду делать так, как считаю нужным.

Мальчик повёл свою мать обратно в квартиру, а я развернулся и пошёл прочь. Вернувшись на склад, помог своим людям навести порядок и отмыть кровь.

Я чувствовал себя так, будто меня грузовик переехал. Когда зашёл в пентхаус, в груди теснились злость и разочарование. При виде меня Ромеро подскочил с барного стула. Свет исходил только от экрана его телефона.

– Сколько? – спросил он.

– Трое, – сказал я, проходя мимо него. Настроения разговаривать не было. Хотелось поскорее смыть с себя грязь и кровь и хоть немного поспать. Если вообще смогу сегодня заснуть.

Сигнал лифта сообщил, что Ромеро ушел. Я поднялся наверх в спальню. Было уже далеко за полночь, потому удивился, обнаружив, что Ария до сих пор читает книгу и ещё не ложилась.