Читаем Луиза Вернье полностью

Придя на следующее утро вовремя, Роберт был удивлен, увидев, что не только Уорт, но и мадам Уорт за работой. Она была в черном шелковом платье, как и все остальные служащие, ею оно отличалось необыкновенной элегантностью, и ее прическа была безукоризненна.

Уорт любил Мари и обожал своих сыновей. Одно только омрачало его жизнь. Его тяготили косность и отсутствие всякого воображения у мсье Гажелена и Обиге. Рождение второго ребенка послужило дополнительным стимулом в стремлении освободиться от них и открыть собственное дело. Он обязан обеспечить своим детям будущее, чтобы они могли последовать по стопам отца. Но для этого нужно было много денег. Учитывая, какую огромную прибыль он принес своим работодателям, они уже давно должны были сделать его своим партнером, но он понял, к своему разочарованию, что этого не будет никогда.

Размышляя над этой извечной проблемой, он, как обычно, совершал обход по магазину, чтобы убедиться, что все в порядке. Потом, как всегда, он обошел и свое ателье. На пороге своего кабинета увидел Роберта Престбери.

Уорт критически смерил взглядом своего протеже. Усы исчезли, да и к костюму претензий не было. Довольно элегантный черный сюртук, белые накрахмаленные манжеты выглядывают из-под рукавов ровно настолько, насколько позволяют приличия. Несмотря на свое пристрастие ко всему французскому, Уорт не мог не признать, что у хорошо одетого представительного англичанина действительно есть преимущество перед французом, а он наблюдал, как млеют клиентки перед иностранным выговором и безупречными манерами.

— Что вы знаете о тканях, Престбери? — отрывисто спросил он. — Ведь мода начинается с них.

— Хорошую ткань я вижу сразу. Шотландский твид, тонкое сукно, саржу, тик, кашемир, плотный шелк, бархат.

— Что ж, неплохо для начала. Однако, если не считать шелка и бархата, мы имеем дело с тканями более легкими. Мода — вещь непостоянная, знаете ли. Она отражает настроения и структуру общества, любое новое дуновение взмывает, подобно пене, на самый гребень волны, с тем чтобы, достигнув вершины, перейти в разряд чего-то банального и заурядного и, наконец, выплеснуться на берег и испариться. Меня интересуют только эти подъемы и вершины, так что вам предоставили уникальную возможность наблюдать и учиться всему, что следует знать о моде и о степени того мастерства, которое я отождествляю с созданной мною сферой высокой моды.

— Польщен оказанной мне честью, сударь. — Роберт не мог не восхититься бесконечной самоуверенностью Уорта.

— Прекрасно. От всех я жду честности, лояльности, пунктуальности и готовности к непомерно тяжелой работе. Когда у нас много заказов, мы не обращаем внимание ни на время, ни на собственную усталость. Даю вам месяц на то, чтобы вы доказали свое умение в той области, которой вас здесь обучат. Так! — Уорт огляделся в поисках кого-нибудь, кто дал бы новичку первоначальные советы, и тут вспомнил, что с сегодняшнего дня Луиза вышла на работу. Она вполне справится с этой легкой задачей в течение двух-трех недель. — Сейчас я познакомлю вас с мадемуазель Луизой. Она прошла все этапы моды — от наметки швов до показа моих изделий в этом зале. Она и сама придумывает очень неплохие фасоны, и никто так не разбирается в качестве выработки ткани и рисунка, как эта девушка. А вот и она.

Луиза не помнила своего первого впечатления от Роберта, кроме того, что он привлек ее внимание своим высоким ростом. Она слегка разнервничалась, когда ее подозвали, на одну ужасную минуту вообразив, что кто-то увидел, как она тайком пронесла в здание Поля Мишеля. Ему не было еще и месяца, и его требовалось регулярно кормить грудью, поэтому она не могла оставлять его с кем-то еще. В глубине той части здания, где располагалось ателье, было множество тесных и неудобных складских помещений, уже давно заброшенных, там-то она и устроила ему кроватку из ящика от сундука, который установила на широкую полку. Он лежал, спокойный и довольный, накрытый шалью, и, даже если б заплакал, вряд ли бы его кто-нибудь услышал. Ей повезло, что она смогла вернуться на работу в «Мезон Гажелен», и все исключительно благодаря тому, что работала в отделе Уорта. Он ни разу не заговорил о ребенке. Она вполне могла тяжело простудиться, поэтому, когда она вернулась, он просто выразил надежду на то, что ей уже лучше, и вопрос был закрыт. Одежду для беременных демонстрировала уже другая женщина, с обручальным кольцом на пальце. Но Луиза не смела попросить разрешения приносить с собой на работу ребенка. И ей оставалось только надеяться, что ни он, ни владельцы магазина не узнают, что она ежедневно приносит с собой новорожденного.