Читаем Лучше умереть! полностью

Инженер открыл кабинет, вошел, жестом пригласив Жака, снял шляпу и сел за стол.

— Вы осмотрели вертикальный механизм, установленный нами две недели назад у господина Монтре? — спросил он.

— Да, господин Лабру… Там требуется кое-что подправить и наладить — на это уйдет один рабочий день. Я пообещал завтра кого-нибудь прислать. Нужен хороший слесарь. Я хотел послать Винсента, но…

— Но, — сухо перебил его господин Лабру, — Винсент у нас больше не работает. Вам известно, что я не меняю своих решений. И вы как следует отчитаете его бригадира. Ему надлежит лучше следить за своими людьми. Поспеть повсюду сразу вы не можете, и вам нужно вести себя так, чтобы вас побаивались и не воображали, что в ваше отсутствие все позволено. Я вам доверяю, частично вы заменяете на заводе меня, и не забывайте об этом!

— Я помню, господин Лабру, и стараюсь изо всех сил.

— Вам не хватает жесткости. Зачастую происходят возмутительные вещи. Вам известно, что одна из работниц шлифовального цеха бросила сегодня работу и отправилась в привратницкую сторожить вместо госпожи Фортье?

— Я знаю об этом, господин Лабру, но она работает сдельно.

— Какая разница! Уходя из цеха, она подает дурной пример, а госпожа Фортье, между прочим, должна бы знать, что ей запрещено отлучаться с завода в рабочее время. Напрасно я дал ей место привратника. Не подумал о том, что молодой женщине с такой работой не справиться. Для хорошей круглосуточной охраны нужен мужчина. Фортье тут работать не будет.

Жак вздрогнул, но не посмел спорить и лишь заметил:

— Жанна — чудесный человек.

— Знаю, но у нее слабый характер. Напрочь лишена той твердости, что необходима для того, чтобы быть непреклонной и не поддаваться ни на какие мольбы.

В этот момент в кабинет вошел кассир и сказал:

— Вот ведомость для банка, господин Лабру.

На стол хозяина он положил небольшую пачку документов. Жак направился к выходу.

— Подождите, — сказал инженер, — мне еще кое о чем нужно с вами поговорить.

Господин Лабру взял ручку, взглянул на итоговую цифру.

— Сто двадцать семь тысяч франков, — заметил он.

— Да, господин Лабру…

Жак Гаро стоял и слушал. Инженер сделал передаточную надпись на векселях, подписал ведомость и вновь заговорил:

— Завтра отправите это в банк; послезавтра получите деньги.

— Будет сделано, господин Лабру.

— Вы проверили платежи на десятое число?

— Да, господин Лабру.

— Какова разница между суммой, которую следует заплатить, и той, что нам предстоит получить?

— Шестьдесят три тысячи франков у вас в активе, господин Лабру.

— Очень хорошо.

Господин Рику удалился. Хозяин и старший мастер снова остались с глазу на глаз. Жак по-прежнему стоял, зажав в руке фуражку. Господин Лабру встал из-за письменного стола, подошел к другому — заваленному чертежами и эпюрами — и сказал:

— Или я сильно ошибаюсь, Жак Гаро, или я нашел кое-что чудесное… целое состояние!

— Состояние! — повторил Гаро, и в глазах у него засветилась алчность.

— Да! По меньшей мере нововведение: усовершенствование, должно быть, известной вам швейцарской системы. Мне необходимо поговорить об этом с вами, Жак, вам я доверяю больше всех и очень вас ценю. Помимо того, что вы досконально знаете свое ремесло, вы еще склонны к изысканиям и хороший советчик.

Старший мастер принял позу, выражающую крайнее смущение, и собрался было что-то пробормотать. Господин Лабру перебил его:

— Нечего разыгрывать скромность! Вам не хуже моего известно, чего вы стоите. Вам только капитала не хватает, чтобы занять положение, равное моему. Когда я начинал, у меня тоже ничего не было. А если и было, то недостаточно. Теперь я могу сделать то, чего не мог прежде. Я хочу вас задействовать в своем начинании, и это будет справедливо, ибо при внедрении моих изобретений некоторая доля труда принадлежит вам. Вы мне нужны для разработки моей последней идеи. Вы ведь говорили, что работали на фабрике в Швейцарии до того, как поступили ко мне?…

— Да, господин Лабру.

— И, конечно, имели дело с гильошировальными машинами, которые они делают для Америки?…

— Да, господин Лабру. И даже усовершенствовал одну машину, что заметно увеличило состояние моего прежнего хозяина. Но позволю себе заметить, что гильошировальная машина уже сказала свое последнее слово…

— Да, если вести речь о плоских поверхностях.

— Сделать токарный станок, способный гильошировать закругленные поверхности, невозможно…

— Вы так считаете?

— И вполне обоснованно: я детально изучал эту систему.

— Вы забываете, Жак, что слово «невозможно» явно не французского происхождения! Трудно — да… Но не невозможно… Я изобрел машину для гильоширования контуров.

Старший мастер выпучил глаза и замер в изумлении.

— Если вы не заблуждаетесь, господин Лабру, — произнес он наконец, — то заработаете миллионы! Да эту редкостную машину у нас с руками оторвут…