Читаем Лучи смерти полностью

– А точно не обманете, ваше высокоблагородие? – усомнился извозчик. – Вдруг Данила Лукич смекнет?

– Смекнет – зарежет. А ты мне живой нужен, – возразил Лебедев.

– Пошто?

– А сам не понял? Будешь мне рассказывать по секрету, что у вас делается.

– У кого у нас?

– В извозопромышленном заведении Лапина. Кого возите из блатных, что народ поговаривает. Когда и где грант готовится.

– Э-э…

– А я тебе за это деньги стану платить. Или лучше на Сахалин, в Дуйскую тюрьму?

Пашка вздохнул:

– Ох, пропала моя голова…

– Я знаю людей, пожилых и солидных, которые так много лет поступают. И в ус не дуют. Кто с полицией дружит, дольше живет. Ну, говори, где нам Томского искать?

– Завтра в полночь он явится в трактир «Волна», – сказал Ремешок.

– Который на Угольной площади? – уточнил Василий Иванович.

– Он.

Лебедев пояснил питерцу:

– Знатный притон.

Повернулся к только что завербованному осведу:

– Продолжай, Павел. Что там у атамана за дела?

– Будет белужий камень торговать.

– Белужий камень? – удивились сыщики. – Зачем он ему?

– Данила Лукич верит в его лечебную силу.

– А кто продает?

– Барыга приезжий. С куриное яйцо камень! Вот Томский и соблазнился. Он мне сказал: давно-де такой ищу, наконец отыскался. За ценой не постою!

Белужьим камнем называли продукт болезни осетровых рыб, состоявший из известковых отложений. Такие камни изредка находили в почках белуг. В народе их считали амулетами, предохраняющими от сглаза и хворей. Цена одного камня могла доходить до нескольких сотен рублей.

– Вот и хорошо, – хлопнул извозчика по плечу Лыков. – Ты с нами по-честному, и мы с тобой по-честному. Вот, смотри. Видишь протокол? Тут сказано, что ты участвовал в вооруженном нападении и ударил полицейского чиновника – меня то есть – кистенем по голове.

– Ваше…

– Гляди, рву у тебя на глазах.

Коллежский советник демонстративно порвал бумагу и выбросил в корзину.

– Считай, что каторги на тебе уже нет. Понял?

– Ага. Вот ведь какие хорошие сыщики бывают, а про вас столько дурного рассказывают…

– Тюрьмы не избежать – это тебе за мою шишку, понял?

– Так точно. Ну, тюрьма, значит, тюрьма.

– И там есть возможность деньжат подзаработать. Господин Лебедев тебя научит. Выйдешь на свободу через год и при капиталах, поступишь обратно в извозчики. А потом и свое заведение откроешь. Полиция поможет тебе патент получить.

– Чудеса вы какие рассказываете, – растрогался Ремешок.

– Вот еще что скажи, Павел, – Алексей Николаевич говорил теперь совсем доверительно, как со своим. – Ты возле Андосова не видел одного студента? Он кашляет, харкает кровью.

– Анархист который? – как о чем-то само собой разумеющемся спросил извозчик.

– Да. Яков Грилюк его кличут.

– Видал. Он у Данилы Лукича две тыщи занял.

– Зачем? На анархию?

– Ага. Пулемет купить.

– Пулемет? – ахнули сыщики. – Тот, что из Таврического полка украли?

– Какой же еще? Не каждый день такие штуки воруют.

– Но зачем Грилюку пулемет? – спросил коллежский советник у коллежского асессора. Но тот лишь пожал плечами: черт поймет этих анархистов. Новость была неприятная – у злодеев в руках оказалось опасное оружие. Впрочем, теперь полиции известно, где его искать…

– По какому адресу живет анархист? – спросил Лыков.

– Не знаю, – открестился Пашка. – Я его всего два раза возил, вместе с атаманом.

– Куда?

– В Ходынский лагерь, к Малой Всехсвятской роще, где стрелковый вал.

– Что за новость? Для чего они туда ездили?

– Анархист учился там из пулемета стрелять. Сам фельдфебель обучал!

Василий Иванович схватился за голову:

– Бог ты мой, это же позор! Там стрельбище Екатеринославского полка. Лучший полк во всем корпусе, и вот до чего докатился…

В Москве не было войск гвардии, зато стоял отборный гренадерский корпус. Лейб-гренадерский Екатеринославский Императора Александра Третьего полк был настолько хорош, что ничем гвардии не уступал. Лучшие фамилии направляли туда своих сыновей. Два батальона екатеринославцев даже квартировали в Кремле, и лишь третий – в казармах на Тверском бульваре. Летом дивизия уходила в лагеря, на бескрайнее Ходынское поле.

– Великий князь мне голову оторвет, когда узнает, – пробормотал коллежский асессор.

– Ты-то тут при чем? – удивился Лыков. – Пусть полковому командиру отрывает.

– А достанется мне – за то, что сообщил дурную весть.

Алексей Николаевич осерчал. Ведь не просто так на полковом стрельбище учили постороннего армии человека. И чему учили! Пока владеть новым многозарядным оружием умели немногие. Это избранные унтер-офицеры образцовых полков, а также пулеметные команды частей, что стояли на западной границе. Но в лучшем из московских полков решили заработать на стороне. Надо срочно известить об этом обер-полицмейстера.

Извозчика посадили покамест во Втором участке Тверской части. Сыщики подредактируют его показания, и парня переведут в Бутырку. Выйдет он оттуда через год законченным агентом внутреннего осведомления. Поступит обратно в извозопромышленное заведение Лапина как заслуженный человек, который отбыл срок, но никого не выдал… А Лыков с Лебедевым отправились к генерал-майору Трепову.