— Спасибо! Большое спасибо! Не дослушав мать, я побежал в соседнюю комнату, чтобы сообщить Уэмацу-сан, как все произошло. Вне себя от радости мы взялись за руки.

ХОЛОДНЫЕ СЕРДЦА

1

На рассвете 1 марта 1954 года за много тысяч километров от Хиросимы произошло несчастье, которое сыграло громадную роль в судьбе людей, переживших атомный взрыв. Японское рыболовецкое судно «Дайго фукурю-мару» («Счастливый Дракон № 5»), бороздя просторы Тихого океана, попало в крайне странную «снежную бурю». Только через четыре дня после возвращения судна в родную гавань Яидзу выяснилось, что это была не снежная буря, а радиоактивный дождь из пепла, вызванный испытанием мощнейшей американской водородной бомбы в атолле Бикини.

Судьба двадцати трех моряков, плававших на «Счастливом Драконе», взбудоражила общественное мнение Японии больше, чем какое бы то ни было другое послевоенное событие. Свыше полугода вся страна только и говорила о так называемом «си-но най» (смертоносном пепле) и о его действии на людей. Газеты, журналы, радио и телевидение на все лады обсуждали состояние первых жертв водородной бомбы, помещенных в два токийских госпиталя. Общественности было во всех подробностях сообщено о ходе болезни этих несчастных. Когда же состояние одного из членов экипажа — радиста Кубояма — резко ухудшилось и врачи начали опасаться за его жизнь, миллионы японцев пришли в неописуемую тревогу. Они требовали, чтобы несколько раз в день публиковались специальные бюллетени, где бы сообщалось о кровяном давлении больного, его пульсе и т.д.

Только люди, пережившие атомный взрыв в Хиросиме и Нагасаки, не почерпнули ничего нового из многочисленных сообщений о моряках «Счастливого Дракона». Кому-кому, а им пришлось лично испытать мучительные и совершенно неожиданные симптомы лучевой болезни, которой они страдали еще с 1945 года. До сих пор окружающие не желали принимать всерьез их жалоб. Те немногие «хигайся», которые не хотели молчать, считались чуть ли не «мнимыми больными» или даже «злостными больными». Говорили, что они-де хотят возбудить к себе сочувствие, рассказывая разные грустные истории, или даже выманить деньги у чересчур сострадательных людей. Наконец такого рода больных стали даже обвинять в том, что они спекулируют на атомной бомбе».

«Теперь нам наконец-то поверят», — говорили со вздохом облегчения жертвы атомных взрывов в Хиросиме и Нагасаки, читая сообщения об экипаже «Счастливого Дракона». Они послали двадцати трем рыбакам ободряющие письма, а двое «сейдзонся» написали даже целую брошюру под названием «Как можно пережить атомную бомбу?», сплошь состоявшую из практических советов. Однако жители Хиросимы и Нагасаки, сочувствуя своим товарищам по несчастью, испытывали в то же время что-то вроде зависти к ним. Жертвам 1945 года общественность не уделяла и сотой доли того внимания, какое было уделено экипажу «Счастливого Дракона», несмотря на то что многие из них гораздо больше нуждались в помощи и лечении. Моряки даже в несчастье оказались «счастливыми». «Сейдзонся» повторяли старую поговорку: «Хотя первая ворона прилетела раньше, вторая захватила ее добычу».

Люди, пережившие «пикадон», снова подняли голос: «Помогите же нам! Мы страдаем вот уже скоро десять лет от страшной болезни… Нас надо считать совершенно новой категорией инвалидов войны, и мы имеем право на поддержку!» Но, к сожалению, только небольшая часть атомных жертв осмелилась заговорить. Этим обстоятельством немедленно воспользовались. В ход была пущена старая клевета — излюбленное психологическое оружие реакции во всем мире с начала «холодной войны», помогавшее ей расправляться со всеми движениями протеста. Реакционеры распространили слух, будто за больными в Хиросиме и Нагасаки стоят… коммунистические агитаторы. Эту явную клевету реакция задним числом подкрепила даже рядом «доказательств». А все дело было в том, что в Москве и Пекине апелляции жертв «пикадона» вызвали гораздо большее сочувствие, чем в Вашингтоне и Токио. Там к ним прислушались. Коммунистические правительства пожертвовали 7,5 миллиона иен (около 19 тысяч долларов) для лечения японских жертв атомной бомбы. Эта сумма явилась основой фонда помощи жертвам «пикадона». Отныне общество начало заботиться о их лечении.

2

Несчастный случай со «Счастливым Драконом» подстегнул общественное мнение Японии. Скрытое стало явным, и возмущение деятельностью АБКК, уже давно зревшее, вырвалось наружу. Всю страну охватила буря негодования. С весны до осени 1954 года японская пресса яростно атаковала американскую лечебницу. На «Замок рыбного паштета» градом посыпались петиции протеста.