Закладка этого «мирного центра» на месте разрушенного «пикадоном» феодального замка бывшего властителя Хиросимы состоялась в августе 1949 года, еще в присутствии Казинса. Но задача была слишком грандиозной, она оказалась не по плечу частным благотворителям. Строительная площадка «мирного центра» так и осталась незастроенной. Успешнее осуществлялось другое предложение Казинса — «духовное усыновление атомных сирот» американцами. (К сожалению, усыновить этих детей по-настоящему американцы не имели возможности из-за расовых барьеров, в частности из-за «Ориентл иксклюжен экт» в американском законодательстве о миграции, запрещавшего въезд «желтых» в США.) Приемные родители нескольких сотен сирот из Хиросимы вынуждены были ограничиться денежной помощью своим питомцам. Некоторые сироты приняли даже фамилии своих американских родителей, которых так никогда и не увидели.

ПОМОЩНИКИ

1

В 1951–1953 годах в Хиросиме снова резко увеличилось число заболеваний, связанных с отдаленными последствиями атомной радиации. Статистикой впоследствии было установлено, что как раз на этот период приходился максимум распространения некоторых проявлений лучевой болезни, таких, например, как лейкемия (рак крови). Часто врачи находили теперь у людей, переживших «пикадон», так называемые «катаракты» — небольшие затемненные участки на роговицах и особенно в хрусталиках глаз.

Обнаружение этой лучевой катаракты явилось одним из первых и главных научных достижений АБКК. Однажды, когда врачи сидели в своем кафетерии, обслуживавшая их официантка рассказала им о судомойке, у которой «что-то плохо стало со зрением»:

— Она пострадала от «пикадона», но потом совсем поправилась. Только с глазами у нее в последнее время что-то неладно.

Один из врачей осмотрел девушку и с помощью карманного офтальмоскопа обнаружил странное темное пятно на хрусталике глаза.

«Так было сделано самое важное открытие в послевоенной истории Хиросимы», — сообщал американский журнал «Лайф».

Герман И. Мёллер, крупный американский специалист в области генетики, анализируя новое, дотоле неизвестное заболевание, писал:

«Повреждение глаза могло проявиться только с большим опозданием, предположительно лишь тогда, когда клетки должны были делиться. Его обнаружили потому, что хрусталик глаза — прозрачная ткань. Есть основания предполагать, что точно такой же процесс происходит во всех тканях организма, где клетки подвергаются делению. Таким образом, эти ткани неизбежно ослабляются. Правда, здоровые клетки имеют тенденцию снова заполнять поврежденные места. Но нельзя ожидать, что регенерация будет совершенной и абсолютной. Некоторые повреждения тканей все же остаются.

Они наносят вред всему организму, особенно тем его органам, которые состоят из тканей с делящимися клетками. Проявляется это в ослаблении сопротивляемости организма различным болезням и травмам. Одним словом, происходит такой же процесс, как и при старении».

Теперь стало ясно, почему люди, пережившие атомный взрыв, беспрестанно жаловались на то, что «у них все тело болит», и на то, что «во всех органах они ощущают следы когтей дьявола». Напрасно соплеменники жертв «пикадона» приписывали их жалобы ипохондрии или «атомному» неврозу. Многие тысячи больных страдали не только от своего состояния, но, пожалуй, еще в большей степени оттого, что врачи плохо разбирались в их болезни, окружающие не признавали ее вовсе, а официальные лечебные учреждения, будь то в Японии или за границей, не желали им помочь.

Эту вопиющую несправедливость усердно пытался исправить Итиро Кавамото своими слабыми силами. Он не требовал у людей «научных доказательств» их болезни — он просто-напросто делал для них все, что мог, не задавая излишних вопросов.

Через много лет после «пикадона» сам Итиро начал ощущать последствия своей работы по оказанию помощи людям в пораженном атомной бомбой городе. Но он не мог спокойно лежать в постели: ведь в нем нуждались другие люди, еще более несчастные и одинокие, чем он сам. Одному Итиро приносил кусочек вареной рыбы, другому дарил одеяло, третьего навещал, чтобы немного развеселить и отвлечь от страданий. Целый день он устраивал в сиротский дом девочку, которая жила одна-одинешенька в трущобе, населенной гангстерами и проститутками; назавтра утешал семью, только что потерявшую одного из своих членов от «поздней атомной смерти».

Эти бесчисленные, хотя и небольшие, акты милосердия предпринимались совершенно стихийно: Итиро ничего не планировал заранее. Иногда он на несколько дней забывал одного из своих подопечных, потому что другой казался ему в то мгновение более важным. А потом на середине дороги вдруг вспоминал старого больного, поворачивал назад и спешил наверстать упущенное. Однажды, по его словам, он пришел слишком поздно: молодой человек по имени И. заболел всего несколько недель назад раком крови, но, когда Кавамото явился к больному, ему сообщили, что И. уже отправлен в больницу и там умер.