— Что-нибудь, наверное, случилось. Я всю ночь не спала.

— Мама, где папа? — спросила Мизу, сидя на корточках. Вместо ответа Ма Кхин Тхейн заплакала навзрыд. — Мама, почему ты плачешь?

— Я не плачу, доченька. — Снова начались схватки, и Ма Кхин Тхейн умолкла. Но даже страдая от боли, она ни на минуту не забывала о муже. Во время первых родов он ни на минуту не оставлял ее, старался утешить, ободрить. Она вспоминала, как шла в больницу, опираясь на плечо Ко Хла Сейна. «Очень больно?» — участливо спрашивал он. А она старалась улыбаться. Где он сейчас? Наверняка что-нибудь случилось. А может, как говорится, увидел свежую рыбку и бросил сушеную?

Пришла повитуха. Она попросила сестру увести Мизу, но девочка ни за что не хотела уходить и все спрашивала:

— Где папа?

— Он пошел купить тебе бисквит!

Сестра Ко Хла Сейна старалась успокоить ребенка. Ей жаль было сноху, и она сердилась на брата за его черствость. На столе лежала газета. Женщина взяла ее и увидела заголовок:

«А не брат ли это?» — с тревогой подумала женщина.

— Мальчик родился! — радостно крикнула повитуха. Женщина побежала в комнату, где лежала роженица, и, прижав к груди Мизу, без конца повторяла:

— Теперь у тебя будет брат! Брат!

Ее слова заглушил громкий крик новорожденного.

На свет появился маленький человек!

Перевод Г. Мининой.

<p>МАН МЬИН</p>

Ман Мьин родился в 1949 г. По образованию инженер. Печатается с 1971 г. в журналах «Мьявада», «Моу Вей». Выпустил сборники рассказов «Сделано в Бирме» (1977) и «Зов нефрита» (1978).

<p>ОДЕЯЛО</p>

Почтовый поезд по расписанию должен был прибыть в Мичину в два часа дня, но, как обычно, опоздал и подошел к перрону только в шесть вечера. И это еще хорошо. Сколько раз уже бывало, что, опаздывая, он так и не доезжал до Мичины и останавливался на ночь в Могауне. Сегодня мне этого совсем не хотелось — в поезде ехали сюда мои друзья Ко Сейн Лвин и Ко Чжо Мьин. Мне было известно, что постельных принадлежностей при них нет, а провести ночь в поезде без одеял — просто мучение. Правда, у меня этих одеял тоже на всех не хватало, зато у нас на кухне была замечательная печка. В декабре ночи в Мичине очень холодные. Дрова в печке весело потрескивают, но яркое пламя согревает только лицо и грудь, а спине остается мерзнуть. Впрочем, за разговором мы этого не замечаем.

Несколько слов о моих друзьях. Ко Сейн Лвин — ответственный работник молодежной организации «Ланзин», а маленький худенький Ко Чжо Мьин работает в управлении торговли. Впрочем, работа их не представляет для нас важности: нас не особенно волнует положение, которое мы занимаем в обществе, зато объединяет любовь к литературе. Мы говорим о том, кто из нас и что нового прочитал, что показалось наиболее удачным у такого-то писателя в таком-то произведении. Встречи у нас нечастые, и мы так увлекаемся беседой, что порой и о еде забываем. Хорошо, что жены у нас заботливые и вовремя приглашают к столу.

Сегодня друзья нагрянули ко мне, можно сказать, нежданно. Вместе оказались по делам в городе Намти, освободились рано и решили: чем ждать всю ночь на вокзале, лучше встретиться втроем у меня. Едва они сошли с поезда, я тут же предупредил, что одеял у меня на всех не хватит.

— Нечего прибедняться. Твои возможности нам известны. А уж если жаль тебе расстаться со своими одеялами хотя бы на одну ночь, даже ради близких друзей, то, так и быть, удовольствуемся теплом твоей печки, — услышал я в ответ.

Встретив друзей с поезда, я тотчас же послал за местными своими приятелями Ко Нян Ньюном, Ко Та Мауном и Ко Тхин По. Ко Нян Ньюн, владелец ткацкой мастерской, встречаясь с новым человеком, смотрел, по обыкновению, как он одет. Надеялся, вероятно, что новый знакомый предпочтет носить лоунджи, сотканное в его мастерской. Справедливости ради скажу, что была у него и другая привычка — приходить на встречу с друзьями со своей закуской. Не изменил он этой похвальной привычке и на сей раз — принес изрядное количество вяленой говядины. Ко Тхин По тоже появлялся со своим традиционным сувениром — бутылкой. Правда, теперь их оказалось две.

— Ночи нынче холодные… — серьезно объяснил он.