Тин Тхейн тяжело вздохнул, с трудом сдерживая набежавшие слезы. Но девушка оставалась безучастной к его горю, всем своим видом выражая непреклонность.

— Будда учил — что бы ни случилось в жизни, надо идти честным путем и все уладится. Я верю в это. Настоящий мужчина непременно нашел бы честный путь. А ты выбрал позор. Я больше знать тебя не желаю! — Хла Йин повернулась, чтобы уйти, но Тин Тхейн схватил ее за руку.

— Это твое последнее слово?

— Да! Сколько раз тебе говорить об этом?! Отпусти же меня, я не желаю тебя видеть!

Девушка разрыдалась. Тин Тхейну стало ее жаль.

— Что ж, если так тебе будет лучше, я уйду и постараюсь всей жизнью искупить свою вину, — печально произнес Тин Тхейн. — Больше ты меня не увидишь. Завтра на рассвете я уйду.

В это время раздался протяжный крик совы. Хла Йин еще раз взглянула на любимого и скрылась в темноте. Тин Тхейн долго смотрел ей вслед, затем, не выдержав, горько заплакал, излив в слезах всю накопившуюся за последнее время боль. Его мечты, его надежды рухнули. Тин Тхейну казалось, будто из груди у него вынули сердце.

Бросив последний взгляд на родной дом, Тин Тхейн с чемоданчиком в руках и сумкой через плечо вышел из деревни. Прошлую ночь он не сомкнул глаз, горько плача. Вся деревня от него отвернулась, и ему ничего не осталось, как уйти куда глаза глядят, в надежде найти успокоение на чужбине.

Уже светало, когда Тин Тхейн сел в джип, который шел до Пхьяпоуна. Сердце его разрывалось от боли. Солнце поднималось все выше и выше, роса исчезла. В первый рейс шофер должен был собрать с пассажиров не меньше двадцати пяти джа, а еще оставались свободные места, поэтому он не торопился с отъездом. Тин Тхейн вышел из машины и, чтобы как-то убить время и избавиться от гнетущих мыслей, зашел в буфет выпить кофе.

Вскоре к остановке подъехала машина, и часть пассажиров направились к джипу. Тин Тхейн поспешил допить кофе.

— Тин Тхейн!

— Хла Йин? Ты откуда? — Тин Тхейн едва не поперхнулся от неожиданности. Хла Йин держала в руках сумку. Волосы выбивались из-под небрежно завязанного шарфа. Губы дрожали.

— Куда ты едешь, Тин Тхейн? — едва слышно вымолвила она, задыхаясь.

— Сам не знаю, — так же тихо ответил Тин Тхейн.

— Я поеду с тобой.

— Что?!

— Может, ты не хочешь? — решительно спросила девушка, в глазах у нее стояли слезы.

— Как… ты… со мной… — Тин Тхейн от волнения стал заикаться. Девушка села рядом с ним.

— Разве ты не упрекал меня в жестокости?

Тин Тхейн не знал, что ответить.

— Еду… ты… неужели… ты со мной?!

Хла Йин кивнула головой.

— Тогда давай лучше вернемся в деревню. Я пойду к твоим родителям, поговорю с ними. Справим скромную свадьбу на те деньги, что у нас есть.

Хла Йин согласилась. Тин Тхейн помчался к джипу, который должен был вот-вот отойти, схватил чемодан и сумку. Он снова был весел, полон сил!

Джип отошел, а Тин Тхейн и Хла Йин пошли в родную деревню. Всю дорогу они разговаривали и были безмерно счастливы.

Родные поля с радостью принимали влюбленных в свои объятия.

Из-за туч появился первый луч солнца, и в его свете заиграли, засверкали капельки росы.

Перевод Г. Мининой.

<p>МАУН ТХУН ТУ</p>

Маун Тхун Ту (псевдоним) — молодой прозаик. Печатается в литературно-художественных журналах «Шумава», «Нгвейтари», «Мьявади».

<p>БЕЗ МАТЕРИ</p>

Когда столкнула нас судьба, ему едва минуло девятнадцать лет. Это был бледный, истощенный молодой человек. Левая рука его висела плетью, а одну ногу он заметно подволакивал. Все лицо было покрыто оспинами, грудь пересекал широкий шрам — последствие недавней операции на сердце.

Он прожил так мало, а жизнь уже безжалостно измотала его. Однако ему повезло, что в детстве он учился немного читать и писать. Во время болезни пристрастился к чтению и даже начал писать статьи и стихи. Мне очень хотелось узнать, чем живет, чем дышит этот несчастный. И я с интересом читал все, что он приносил.

Скоро его не стало. Он умер во время повторной операции на сердце. «Мне теперь все равно. Я не жилец на этом свете», — говорил он незадолго до смерти.

«Человек без матери — это, должно быть, то же, что рыба в пересыхающем водоеме. Вы, наверное, слышали это сравнение? Его как будто специально для меня придумали. Я чувствовал себя несчастным и обойденным, потому что вырос без матери. Подобно тому как рыба в пруду, где почти не осталось воды, вынуждена зарываться в ил, так и я в одиночестве искал силы, чтобы противостоять невзгодам. В жизни нет мне покоя; возможно, я найду его после смерти.