Лариса Гармаш

ЛУ САЛОМЕ

(удивительная история жизни и приключений духа Лу фон Саломе)

Здесь каждый ждет одежд незримых,

И скипетров, что боль его утишат.

Боль от того, что нас никто не слышит.

Здесь холод накрывается жарою,

И редко духи дышат теплотою.

Здесь странники приходят на пороги,

Чтоб показать израненные ноги.

И вновь уходят.

И проходят годы.

И снова одиночество

И роды.

Но странный мир наполнен

Ею вновь.

Она — Любовь.

Н. Хамитов

Пролог. Женщина-зеркало

Смелей и легче птичьего крыла,

По лестнице, как головокруженье,

Через ступень сбегала и вела

Сквозь влажную сирень в свои владенья

С той стороны зеркального стекла…

Арс. Тарковский

Есть женщины, которые способны быть музами

только до тех пор, пока мужчина

бросает вызов мирозданию.

Они не прощают мужчине душевности.

Н. Хамитов

Ее враги говорили, что она коллекционировала известных мужчин, как другие коллекционируют картины, дабы выставлять их в своей частной галерее. Однако, справедливости ради заметим, что ее слава излюбленной собеседницы великих привлекала к ней известных и стремящихся к известности мужчин куда сильнее, нежели она сама искала их общества. Во всяком случае, Рильке в пору их знакомства невероятно гордился, что ему удалось проникнуть в магический круг ее друзей. Кто же были эти друзья?

После смерти Ницше две женщины опубликовали свои воспоминания о нем. Первой Ницше обязан всеми недоразумениями, существующими вокруг его имени. Это его сестра Элизабет Ферстер-Ницше, наследница и распорядительница его архива, слишком произвольное обращение с которым и породило нелепую легенду о Ницше как предтече национал-социализма. Другая — самый противоречивый персонаж в судьбе мыслителя: женщина, чье имя звучанием своим напоминает о библейской танцовщице, — Лу Саломе.

Ей по праву принадлежит роль одной из самых исключительных женщин в истории Европы. Во всяком случае, немецкий писатель Курт Вольф утверждал, что "ни одна женщина за последние сто пятьдесят лет не имела более сильного влияния на страны, говорящие на немецком языке, чем Лу фон Саломе из Петербурга".

И в самом деле, такой "коллекции" потерявших голову знаменитостей не встретишь более ни в одной женской биографии: Лу была "Великой Русской революцией" в жизни Ницше, ее боготворил и воспевал Рильке, ею восторгался Фрейд, ее собеседниками были Ибсен и Толстой, Шпенглер и Гамсун, Тургенев и Вагнер, с ее именем связывают самоубийства Виктора Тауска и Пауля Рэ, по настоянию Мартина Бубера, известного философа и близкого друга, ею была написана книга под названием "Эротика", которая стала бестселлером в Европе и выдержала пять переизданий…

Воздержимся от штампа "женщины-музы". Эта роль слишком одномерна для нее. Еще менее точной была бы попытка навязать ей образ непревзойденной гетеры XIX–XX веков. Ее мало развлекал "список поверженных". Какая же тайная неутолимая тоска гнездилась в ее душе, гоня ее "от костра к костру"? Исполняя на интеллектуальных подмостках Европы свой "танец семи покрывал", не свою ли собственную голову стяжала она? Ведь она хотела во что бы то ни стало реализовать на практике ницшевское кредо: "Стань тем, кто ты есть" — вскрой свою глубину, извлеки на свет свою подлинность!.. Она была великим и отчаянным экспериментатором… в режиссуре судьбы — собственной и окружающих.