Читаем Ловушка для Катрин полностью

Застывший взгляд Катрин остановился на нескольких всадниках, неподвижно стоявших по другую сторону рва и глядевших на стену. Один из них, самый старый, опережал остальных на несколько шагов. Узнав хозяйку, он начал ухмыляться.

– Что же вы, госпожа Катрин! – крикнул он. – Вот оно, ваше гостеприимство? С какой стати, приехав к вам с моими сыновьями как добрые друзья, мы находим ворота запертыми, а на стенах вашу деревенщину?

– Беро д'Апшье! Добрые друзья не приезжают с бандой, которая грабит, сжигает и убивает. Открывшись для вас и ваших сыновей, ворота Монсальви останутся закрытыми перед вашими солдафонами. Хоть раз будьте откровенны: зачем вы приехали сюда?

Человек начал смеяться, и Катрин подумала, что жеводанский волк не зря получил свое прозвище. Несмотря на свой возраст, долгие конные переезды, тяжелую посадку в седле и ссутулившуюся спину, он обладал еще медвежьей силой. Грузный на своем боевом коне, Беро гораздо более походил на бандита, чем на сеньора из хорошего рода, каким на самом деле являлся. Открытое забрало его шлема позволяло видеть его костистое лицо, длинный подбородок, заросший серой щетиной, придававшей почтенному отцу семейства Апшье вид старой рыси. Неопределенного цвета никогда не мигающие глаза, глубоко сидящие в орбитах, багровое лицо, покрытое грязью, как тонкой сеткой, и фиолетового оттенка отвисшая губа, обнажавшая скопление гнилых пеньков во рту, – все это было отталкивающе уродливо.

За ним вытянулись в ряд трое других всадников: его сыновья и его бастард. Сыновья – Жан и Франсуа – казались более юными копиями отца: та же страшная сила, те же лица хитрых волков, но зрачки горели, как угли, а полные губы были цвета свежей крови. Бастард Гонне был плодом чудовищного преступления. Его мать, хрупкая монашка, была изнасилована в объятом пламенем монастыре, затем ее увезли в баронский замок, где она служила потехой до самой своей смерти. Там и родился Гонне, в котором были немного притушены дикие черты его сводных братьев. Его волосы были светлее, он был более тонок, более раскован, но хитрость, как маска, приклеилась к тонким чертам, а в его бледных глазах тускло мерцал серо-зеленый отблеск болотной тины. Он был без каски, и его светлые волосы развевались на вечернем ветру. Он не носил шпаги, так как не был царем, но с луки его седла свешивались топор лесоруба и… только что отрезанная человеческая голова, на которую Катрин не решалась смотреть из боязни узнать знакомые черты.

Так как ответа не последовало, она повторила вопрос:

– Я жду! Зачем вы пожаловали?

Старик засмеялся, вытер нос раструбом перчатки и прокричал:

– Мы только просим, милая госпожа, разрешения проехать! Разве вы не госпожа и хранительница дороги, ведущей на Антрэйг и Конк? Каждый день путешественники едут через Монсальви и платят дорожную пошлину. Почему вы нам отказываете?

– Да, путешественники проезжают, правда, днем, а не ночью, но вооруженное войско никогда не получит разрешения проехать через наш город. Если вам нужно в Антрэйг, можете ехать долиной.

– Чтобы переломать кости наших лошадей? Покорно благодарен! Мы предпочитаем проехать через Монсальви. А может быть, и остановиться ненадолго. Мы выдохлись, умираем от голода. Вы что же, не можете оказать прием христианам?

– У христиан не бывает такой поклажи, – крикнула хозяйка замка, указывая пальцем на чудовищный трофей Гонне. – Так что поезжайте своей дорогой, Беро д'Апшье. На этом пути нечего уже грабить и жечь!

– Да, мало что осталось, – подтвердил Беро. – И таков ваш прием, госпожа Катрин? Еще совсем недавно ваш супруг нас принимал намного лучше.

– Он был не прав. Уезжайте! Монсальви не открывает ворот, когда сеньора нет дома! И вы это отлично знали, в противном случае вас не было бы здесь, не так ли?

– Конечно же, мы это знаем. За вашими стенами нет никого, кроме монахов, стариков и детей. Вам нужны мужчины, и я предлагаю вам свое покровительство.

Вокруг Катрин поднялся сильный ропот.

– Посмотрись в зеркало, Беро! – кричали женщины. – Уж не принимаешь ли ты себя за юнца? У нас еще остались мужчины получше и половчее тебя!

Старый Беро поднялся на стременах и в бешеной злобе выдал истинные причины своего нашествия.

– И все-таки я войду к вам, вы, орущие свиньи, и перережу вас всех в вашем свинарнике. Я хочу этот город, и я его получу, как получу, Катрин, тебя, бургундская шлюха! А когда этот напыщенный осел Арно вернется со своих военных прогулок, он найдет ворота запертыми, а свою жену – в моей кровати! Если только она мне еще будет нужна после того, как пройдется по рукам моих людей! Ты спрашивала, что мне здесь нужно, Катрин? Я тебе отвечу: сначала твое золото, а потом ты сама!

– Мое золото, говоришь ты? Какое золото?