В тот раз на детальное расследование не хватило времени – Герца ждал у входа в трубу Каспер. Тот самый Каспер, о котором ходили легенды.

Сорокалетний «копатель» начал забрасываться под землю еще в девяностых. Вот уж к кому не требовалось приставать с просьбой «расскажи что-нибудь». Стоило Касперу открыть рот, как благодарных слушателей – и не обязательно новичков – было за уши не оторвать от загадочных историй о внеземном разуме, давно уже живущем под землей и питающемуся человеческими эмоциями, о Черном Копателе, и после смерти продолжавшем выводить на поверхность заблудившихся диггеров. О крысах-мутантах, куда же без них? Об энергетических вампирах, чья вотчина – подземелье. Да мало ли подобных историй у Каспера? И в последнюю очередь слушателей интересовал вопрос: где кончалась правда и начиналась ложь.

Герц вернулся к прерванным мыслям. Так вот. Тогда, неделю назад, он не успел проверить свою догадку: Каспер окликнул его, и следовало тотчас отозваться. В противном случае, сердобольный диггер устремился бы на помощь.

Радость первооткрывателя на то и радость, чтобы на первых порах ею ни с кем не делиться. Если догадка подтвердится, Герц обдумает, как действовать дальше.

На свое счастье или на беду, он был диггером-одиночкой. Иными словами, одно из основных правил «никогда не ходить под землю в одиночку» Герц игнорировал. Ему было просто и легко одному. Не на кого рассчитывать, кроме самого себя – одна только мысль об этом обостряла чувства. Ощущение того, что он постоянно подвергался опасности, а никто даже и не знал, где он находится, заставляла кровь быстрее бежать по жилам. Выброс адреналина, как жизненно необходимое лекарство, целиком зависел от экстрима.

Одиночество и мир, лежащий ниже уровня асфальта – вот то, что Герц называл жизнью. Там, на поверхности, тоже присутствовала жизнь. Вернее, пародия на нее. В скучную повседневность вносили разнообразие встречи с женщинами. Да и то – лишь те, кто не отваживался претендовать на его свободу.

Герц узнал искомое место с первого взгляда. Трещина, идущая с потолка, совершала у самого пола крутой зигзаг перед тем, как утонуть в черной жиже.

Диггер присел на корточки и направил луч фонаря на пол.

С тех пор, как он был здесь в последний раз, лужа подсохла. Ему даже не пришлось разгребать грязь руками.

Интуиция не обманула Герца.

На полу, в бетонном основании дренажной трубы, отчетливо выделялся край железной крышки люка.

Глава 2

«Здравствуйте, пожалуйста, добавьте меня в список контактов».

Это кто же у нас такой будет? София потянулась к мышке и щелкнула курсором на окошко с надписью «Анкета». Там, где должны были стоять имя, возраст и город проживания, светилась девственная пустота. Значился только ник-нейм – Зубастик.

Несколько секунд София смотрела на светящийся экран монитора, потом дала добро на авторизацию.

«Здравствуйте» – по крайней мере, предпочтительней прямой просьбы «покажи грудь» или «хочу быть твоим рабом-шлюшкой». Таких вот, озабоченных, София недрогнувшей рукой посылала в игнор, куда они и отправлялись без возражений.

Ожидая, пока придет сообщение, девушка подумала: интересно, кто это в час ночи заглянул к ней на зеленый огонек? Еще один впечатлительный мальчик, охочий до виртуального секса или нудный интеллигент, обидчивый настолько, что его присутствие мог терпеливо сносить только мир виртуальный. В отличие от реального.

Имелся, конечно, и третий вариант – приятный собеседник с отличным чувством юмора. Этакий виртуальный мастер на все руки. В том смысле, что быстро печатает.

Быстро и без ошибок.

«Привет», – первое сообщение от Зубастика не отличалось оригинальностью.

Привет, так привет. София отправила сообщение, от душевной щедрости добавив «как дела?» Кроме того, она преследовала определенную цель: после ответа незримого собеседника можно было сразу расставить точки над «и». Вот тут-то и всплывет правда-матка. Если она, конечно, плавать умеет.

«Нормально», – ответил Зубастик.

Что и требовалось доказать. София вздохнула. В принципе, после такого ответа диалог можно прекращать без объяснений причины. Некоторое время придется мириться с тем, что в сомнительных сообщениях будут светиться душераздирающие послания «почему молчишь?» Но, как показывала долгая практика, в конце концов, бывшему собеседнику надоедало посылать сообщения без ответа.

– Что же ты, Зубастик? Это все, на что ты оказался способен? Стоило ли ради двух фраз напрягаться?

София произнесла слова вслух. Хотя, могла бы, и промолчать – в темной комнате, освещенной лишь экраном монитора, никого кроме нее не было. Ей нравилось разговаривать с неодушевленными предметами. Например, бывший бой-френд, Вадим, считал такой монолог паранойей. И в то же время никак не мог объяснить – разумеется, с физической точки зрения – почему после долгих уговоров, начинал вдруг работать сломанный фен, уже получивший от Вадима диагноз «безнадежен».

«Как ты?»

Пока девушка раздумывала, Зубастик разразился очередным посланием.