Читаем Ловкая страсть полностью

— Я не намекаю, я говорю открытым текстом — ваша невеста у нас. Если хотите, чтобы она осталась жива, вы должны изменить свое мнение! Это понятно?

Моришаль молча опустил голову. Прохоров поспешил его успокоить.

— Собственно, пока с ней ничего страшного не случилось. А до завтрашнего вечера ваши работодатели должны позвонить в дирекцию предприятия и отказать в сотрудничестве. Вот и все. И ваша невеста уже завтра вечером будет дома. Живая и практически здоровая.

— Как практически? Не трогайте ее! Пожалуйста.

— Пока ее никто и не трогал. Но она связанная в сыром подвале. А время идет!

Прохоров допил коньяк до дна и вышел из номера. Колечко осталось лежать на журнальном столике. Моришаль тяжело опустился в кресло, схватил бутылку коньяка и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка.

Полковник Чуньков стоял у окна в конце коридора, он увидел, как Прохоров вошел в лифт. Полковник направился в номер к Моришалю. Через минуту он открыл ключом номер француза и вошел внутрь. Андрэ по-прежнему сидел в кресле и пил коньяк.

— Добрый вечер, месье Моришаль, — сказал по-французски Чуньков.

Моришаль устало на него посмотрел.

— А вы кто?

— Полковник Чуньков, работаю на правительство России, я пришел с вами поговорить. Я знаю о вашем разговоре с господином, который только что ушел. Кстати, его фамилия Прохоров, и вы были правы — он рейдер.

— Вы нас подслушивали?

— Да.

— Значит, вы знаете, что Даша в опасности?

— Знаю. Можете не переживать. Мы ее спасем.

Моришаль выдохнул.

— О, боже. Слава богу! Ведь я не могу изменить свое решение, как требовал Прохоров. Процесс запущен, и я уже не в состоянии ничего изменить.

— Прохоров думает иначе.

— Прохоров — бандит. И методы у него бандитские. Он думает, что насилием можно добиться всего на свете. Он сильно ошибается.

— У нас в стране это довольно действенный способ.

— Не знаю, как у вас в стране, а во Франции рейдера посадить невозможно, только если не поймать на чем-то, не имеющем отношения к финансовой деятельности.

— Вы правы. Доказать его причастность к попытке рейдерства будет трудно.

— Но ведь вы записывали наш разговор? Там же четко понятно, что он похитил девушку.

— Да. Но, как правило, в суде это не проходит. Адвокаты настаивают, что это все провокация и так далее. Нужны более серьезные доказательства.

— Понятно. Таких людей надо убивать при задержании. Другого выхода нет.

— К сожалению, тоже не получится. При задержании он спокойно сдастся и не будет оказывать сопротивления… Теперь про Дашу — она будет проходить по программе защиты свидетелей. Она переедет в другой город и сменит фамилию. Вы ее больше не увидите.

— Как не увижу? Я же сделал ей предложение!

— Но она ведь на него не ответила. Не так ли?

— Но я надеялся… послушайте, ей же во Франции будет безопасней!

— Нет, конечно. Ее там найти ничего не стоит. Мы ее спрячем гораздо надежней и будем охранять. Извините, господин Моришаль, я вам сочувствую. Постарайтесь ее забыть.

Полковник вышел из номера. Моришаль взял бутылку и допил последние капли коньяка.

— Это невозможно. Невозможно. Это совершенно невозможно, — твердил он.

Даша пришла в себя в подвальном помещении. Она сидела на грязном полу, пристегнутая наручниками к трубе. В помещении было темно, слабый свет пробивался из щели под дверью и из узкого окошка, расположенного на уровне головы. Даша пошевелилась и застонала — очень болела голова и хотелось пить. Открылась дверь, и вошел человек бандитского вида. Он заговорил:

— Очнулась? Хорошо. Не подохни раньше времени.

Он кинул ей бутылку с водой и вышел, громко хлопнув дверью. Бутылка откатилась. Даша попыталась дотянуться до нее ногой, но не достала. Она оглянулась по сторонам, потом попробовала расшатать трубу. Наручники еще сильнее впились в руку. Девушка с трудом встала и сняла туфли. Она подняла по-балетному ногу и, дотянувшись до затылка, вынула пальцами ног из пучка волос шпильку. После чего вложила шпильку в руку. Несколько секунд она пыталась попасть шпилькой в замок наручников. Наконец это у нее получилось. Замок щелкнул и открылся. Даша через силу улыбнулась.

— Обалдеть, я думала, так можно только в кино.

Она схватила бутылку и жадно сделала несколько глотков, потом подошла к окну и наручниками, которые болтались на левой руке, разбила стекло. Она подтянулась и попыталась протиснуться в окно, но там было очень тесно. Тогда Даша сняла с себя платье, из бутылки остатками воды облила себе плечи и бедра и повторила попытку. С трудом, ободравшись, ей удалось протиснуться в узенькое окошко.

Даша вылезла в небольшой внутренний двор, он был грязный и захламленный. Она огляделась по сторонам, подошла к большой железной двери, подергала ее, но та не открылась. Девушка подбежала к стене.