Читаем Ловец снов полностью

Мегеара дала слово лежавшему на смертном одре отцу, что продолжит его работу, и это обещание жгло ее изнутри яростным пламенем. Это был один из немногих моментов слабости в ее жизни. Но при виде изможденного человека, лежавшего на холодной больничной койке, который, тем не менее, отчаянно цеплялся за жизнь, сердце ее разрывалось на части. И хотя за прошедшие восемь лет они едва ли обменялись парой слов, у нее не хватило духа причинить боль отцу, единственным желанием которого было — получить перед смертью ее прощение.

Она скривила губы, глядя на волны, омывавшие белоснежный песок. «Черта с два я буду искать Атлантиду. Я не собираюсь губить себя так, как это сделал ты, папа. Я не настолько глупа».

— Доктор Кафиери?

Она обернулась на звук голоса с сильным греческим акцентом и увидела невысокого, полного мужчину в возрасте примерно пятидесяти пяти лет. Космо Циарис, кузен ее отца, был их семейным поверенным здесь в Греции. Фиктивный партнер в спасательном обществе ее отца, Космо помогал ему добывать разрешения и средства на поиски допотопной цивилизации.

Хотя Мегеара знала Космо всю свою жизнь, при его приветствии она поежилась. Кафиери — это фамилия отца, от которой она отказалась много лет назад после того, как у нее не приняли заявление о приеме в колледж, хотя она более чем соответствовала вступительным требованиям. Ни один уважающий себя факультет классической филологии, истории или антропологии ни за что не принял бы Кафиери в свои ряды из-за боязни оскандалиться. Поэтому, чтобы уберечь свои авторитет и репутацию, она стала использовать девичью фамилию матери.

Геари Кафиери, как и остальная часть ее ближайших родственников, умерла на этих берегах.

— Я — доктор Мегеара Саатсакис.

На губах Космо расцвела ослепительная улыбка.

— Ты вышла замуж!

— Нет, — отрезала она, от чего он сдулся буквально на глазах. — Я юридически сменила фамилию с Кафиери на Саатсакис восемь лет назад, когда возвратилась в Штаты и в судебном порядке вышла из-под опеки отца.

Судя по выражению лица Космо, он не разобрался в ее объяснениях, что для нее было только к лучшему, поскольку с его патриархальными представлениями он никогда не принял бы этого.

Космо нахмурился, никак не прокомментировав ее слова, и протянул ей небольшую коробку.

— Я заверил Энея, что в случае его смерти обязательно передам это его дочери. Это ведь по-прежнему ты, да?

— Да, — подтвердила она, игнорируя его сарказм. Можно подумать, найдется еще одна идиотка, готовая объявить о родстве с шутом гороховым?

Мегеара вздрогнула от этой мысли. Честно говоря, она любила своего отца. Даже когда его беды и поиски отняли у него все, в том числе душевное и физическое здоровье, она по-прежнему его любила. А разве могло быть иначе? В детстве он был добрым и заботливым отцом. Они отдалились друг от друга лишь после того, как она подростком начала подвергать сомнению его рвение в исследованиях.

«Папа, Атлантида — это бред собачий. Как и все эти поиски. Не хочу оставаться на этой дурацкой лодке. Я молода, и хочу иметь друзей. Хочу ходить в школу и быть нормальной. Ты впустую тратишь свое время и мою жизнь!» Тогда, на ее пятнадцатилетие, отец так сильно ударил ее, что боль от той пощечины, она могла в этом поклясться, чувствуется до сих пор.

«Как ты смеешь плевать на память о своей матери. На память о моем брате. Они отдали свои жизни ради этого».

Шесть месяцев спустя погиб брат Мегеары — Ясон. Когда он спустился под воду, его воздушный шланг запутался, и в баллоне закончился кислород. Это поставило окончательную точку на отношениях между нею и отцом. Она не собиралась становиться Ясоном. Не собиралась посвящать свою жизнь чужим мечтам… ни за что.

Ну и что, что она дала отцу обещание? Он теперь мертв. Он никогда не узнает, что она не сдержала свое слово. Он умер счастливым, и Мегеара могла, наконец, оставить прошлое и продолжить жить своей жизнью в Америке.

Она намеревалась, по примеру своего деда, уехать из этой страны и никогда больше сюда не возвращаться.

Космо вручил ей простую белую коробку и ушел.

Мегеара в течение нескольких минут сверлила коробку взглядом, опасаясь того, что могла обнаружить внутри. Окажется ли там какой-нибудь личный, памятный подарок, из-за которого она вновь разразится слезами? Она, в самом деле, не желала больше плакать из-за человека, который разбивал ее сердце столько раз, что и не сосчитать.

Но, в конце концов, любопытство взяло верх над сомнениями, и она открыла коробку. На первый взгляд там, казалось, ничего не было, кроме мятой антикоррозийной, упаковочной бумаги. Мегеаре пришлось переворошить почти всю коробку, чтобы добраться до содержимого.