Читаем Ловец душ полностью

- Будьте уверены, я был сильно взволнован, - продолжал он, игнорируя мою попытку закончить беседу. - Этот знаменитый доктор говорил, что люди могли проделывать подобное, и тут я получаю этому подтверждение.

- Да, - сказал я. - Возможно, вам следовало написать доктору Раину и рассказать ему все это.

- Я велел Олне перемешать карты, и мы попытались это сделать снова, - в голосе Крэнстона начало звучать легкое отчаяние. - Она не проявила энтузиазма, но сделала, как я просил. Я заметил, что у нее дрожат руки.

- Вы напугали бедное дитя своими фокусами, - сказал я.

Он вздохнул и сидел минуту в молчании, уставясь на воды пролива. Буксир пыхтел над своей связкой бревен. Я внезапно почувствовал жалость к этому несчастному маленькому человечку. Я уверен, что он никогда не отходил от деревни дальше, чем на пять миль. Жизнь его ограничивалась этим старым домом на гряде, еженедельной игрой в карты в Грейндже и время от времени походом в бакалейную лавку. Мне даже не верилось, что у них был телевизор. Что касается его сестры, то у нее была репутация старой карги.

- Вы снова назвали все карты? - спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал заинтересованно.

- Без единой ошибки, - ответил он. - Я тогда точно определил то место в моем сознании. Я мог найти дорогу к нему в любое время.

- А Олне хотелось узнать, как вы это делаете, - сказал я.

Он сглотнул.

- Нет. Я думаю, она... ПОЧУВСТВОВАЛА, как я это делаю. Во второй раз мы перебрали не более пятнадцати карт, когда она швырнула колоду на пол. Она сидела, уставясь на меня и дрожа. Внезапно она назвала меня каким-то именем - я толком не расслышал, как оно правильно произносится, - вскочила и выбежала из дома. Это произошло так быстро! Она выбежала в заднюю дверь прежде, чем я поднялся на ноги. Я выскочил вслед за ней, но ее уже не было. Позже мы узнали, что она остановила попутный грузовик с хлебом и отправилась прямо домой в Порт Орчард. Олна больше не возвращалась.

- Это очень плохо, - сказал я. - Единственная личность, чье сознание вы могли читать, и она от вас сбежала.

- Олна больше не вернулась, - повторил он, и, клянусь, в его голосе были слезы. - Все подумали... понимаете, что я сделал ей неприличное предложение. Моя сестра просто взбесилась. На следующий день приехал брат Олны за ее вещами. Он пригрозил, что выпорет меня, если я хоть ногой переступлю порог...

Крэнстон замолчал, повернувшись и пристально глядя на посыпанную гравием дорожку, идущую в деревню от ферм на западных холмах. Высокая женщина в зеленом платье, доходившем ей до середины икр, только что обогнула обгоревший пень и направлялась к почтовому отделению. Она шла, склонив голову, так что можно было видеть часть ее макушки с желтыми волосами, заплетенными в косу и плотно уложенными вокруг головы в виде короны. Это была крупная женщина с хорошей фигурой и широким размашистым шагом.

- Я слышал, что ее брат болен, - произнес Крэнстон.

Я взглянул на Крэнстона, и выражение его лица - печальное и отстраненное - дало мне ответ на мой невысказанный вопрос.

- Это Олна, - сказал я. Я почувствовал возбуждение. Я все еще не верил в его дурацкую историю...

- Она не слишком часто спускается сюда, - произнес Крэнстон. - Но раз ее брат болен, я надеялся...

Она свернула на тропинку, ведущую к почте, и угол здания скрыл ее от нас. Мы слышали, как с другой стороны открылась дверь, а потом низкий рокот беседы в здании. Немного погодя дверь еще раз отворилась, и женщина вышла из-за угла, идя по тропинке, что проходила перед нами вниз к лавке у шоссе. Ее голова все еще была склонена, но теперь она читала письмо.

Когда она приблизилась, Крэнстон выдохнул:

- Олна?

Ее голова резко дернулась, и она остановилась. Клянусь, я никогда не видел большего ужаса на чьем-либо лице. Она уставилась на Крэнстона просто-таки застывшим взглядом.

- Я сожалею о мальчике вашей сестры, - сказал Крэнстон, а потом добавил: - На вашем месте я предложил бы ей обратиться к одному из специалистов в Миннеаполисе. Они проделывают чудеса при помощи пластической хирургии и...

- Вы! - вскрикнула она. Олна подняла правую руку, наставив на Крэнстона указательный палец и мизинец в отвращающем зло жесте. Я думал, что такое использовалось только в средние века.

- Не смей лезть мне в голову... ты... КОТТИС!

Ее слова разрушили наваждение. Она подхватила свои юбки и бросилась вниз по тропинке к шоссе. Последнее, что мы видели, была бегущая фигурка, быстро скрывшаяся за углом гаража.

Я пытался найти какие-нибудь слова, но на ум ничего не приходило. Коттис - это сатир у датчан, совращающий девственниц, захватывая их сознание. Но я никогда не думал, что эта легенда распространена по всему северу.

- Просто сестра написала ей об этом в письме, - сказал Крэнстон, - что младший мальчик сильно обварился, опрокинув с плиты котел. Это случилось лишь позавчера. Авиапочта. Здесь таких не много получают.

- Вы пытаетесь сказать мне, что читаете письмо ее глазами? - спросил я.