— Спасибо. — Эрик сел на услужливо пододвинутый стул.

— Сейчас Ричи подойдет и продолжим.

— Как после вчерашнего? — чуть хмуро спросил чернокожий Бубба.

Кажется, он тоже все еще страдал похмельем и, как видно, явно не в восторге от новой пирушки. А может, и оттого, что он, как и сам Эрик, безработный. Остальные в пятерке приятелей, в том числе теперь и Ричард, работу имели.

— Нормально.

— Вот штрафная, — сказал Локк, протягивая бокал с пивом.

Следуя традиции, Махову пришлось выпить его до дна одним заходом под дружные аплодисменты остальных.

— Кстати, о Ричи, — рыгнув, произнес Эрик. — Кем он устроился?

Махов все же несколько удивился, что его вообще куда-то взяли с такой проблемой, как недержание. Бегать каждые десять минут в туалет, на это не каждый работодатель согласится.

Ричард все еще отсутствовал.

За столом пробежал легкий смешок. Улыбнулся даже хмурый Бубба. Он и ответил:

— Ассенизатором. Как раз по его профилю.

— В смысле? — не сразу понял смысл слов Махов.

Ричард, насколько помнил Эрик, учился на оператора поливочной установки в биооранжереях.

— В прямом, — ответил Самсон. — Ссы прямо на рабочем месте сколько хочешь, никуда бегать не надо, ведь вокруг него один сплошной туалет.

На этот раз смех раздался куда громче.

— Смейтесь-смейтесь, — кивая, произнес вдруг из ниоткуда возникший Ричард.

Он находился в отличном настроении, и выбить его из колеи даже обидными подначками сейчас не представлялось возможным. Потому он прощал сейчас все шутки в свой адрес. К тому же он уже давно привык даже не к очень смешным шуткам и просто не обращал на них внимания.

В ходе гулянки выяснилось, что работа досталась Ричарду по списку — подошла его очередь, чему тот, естественно, был безмерно рад, ведь его имя вычеркнут из «Лотереи» как минимум на пять лет. Таков закон. За это время он поднатореет в своей работе, станет высококлассным специалистом, если не произойдет ничего неординарного, и никакой проверочной аттестацией его уже будет не выбить с насиженного места. Вот уж действительно повезло.

«Да уж, — подумал Махов, — лучше всю жизнь провести среди дерьма, чем тащиться к черту на кулички, где тебя может укусить какая-нибудь злобная инопланетная бяка и ты в жутких мучениях отправишься к праотцам, сам став компостом. Лучше уж сразу пустить себе пулю в лоб, чем уж так».

— За ассенизатора! — произнес тост Самсон.

— За ассенизатора!!! — вторили остальные, поднимая бокалы высоко над головой.

4

Маленький праздник плавно перешел в очередную затяжную пьянку, где пиво и коктейли заменили крепкие спиртные напитки.

«А ведь я обещал, что не буду, — с запозданием, но без особого раскаяния подумал Эрик, вспоминая, что обещал матери не пить. — Да какая теперь к черту разница?»

Глаза сами собой остановились на мониторе, висевшем над головой невозмутимо протиравшего бокалы бармена. Показывали очередной пропагандистский репортаж-зазывалку о колонистах.

Имелось и звуковое сопровождение, но из-за шумящих приятелей Эрик ничего не слышал, о чем, впрочем, нисколько не жалел. Он примерно знал, о чем там говорят, слышал не один десяток раз в других подобных репортажах, по большому счету ничем друг от друга не отличавшихся. А говорили, что в колониях уже давно стало безопасно, эпидемий давно не случалось, и люди там получат возможность построить новую счастливую жизнь. Показывали первозданную природу, чистые пляжи, облака и солнце над головой. Живи — не хочу.

«Ну как так можно безбожно врать?! — уже в который раз возмутился Махов. — Хотя… если одно и то же вбивать в голову обывателя по капле, то рано или поздно чаша наполнится, и человек действительно поверит, что ему говорят правду, и он клюнет на предложение о добровольном переселении. Это как с телеведущей, — вспомнил он. — Лошадь лошадью, однако проходит пару лет — и начинаешь о ней думать: ну, если хлопнуть пару стакашек водки, то вроде как ничего. Еще через пару лет уже и без стакашек думаешь подобным образом. А еще через пару лет, глядишь, красавицей ее назовешь…»

Махов встал из-за стола, даже не в трезвом виде понимая, что уже все переступили некую границу и пора расходиться.

Ричард лежал в тарелке с салатом и счастливо улыбался, не обращая никакого внимания на то, что штаны у него мокрые. Остальные выглядели немногим лучше. Вот только Бубба, плохо переносивший спиртное, кажется, начинал очередную ссору и что-то пытался доказать Локку, бессвязно бормоча о «белых мальчиках», которые находятся в привилегированном положении, и это несмотря на то, что сам Локк был явно не арийцем. Его предки были откуда-то из Юго-Восточной Азии, о чем явственно говорила его узкоглазость.

— Все, ребята, я — пас.

— Что, белый мальчик уже пошел…

Откуда-то из глубин души вдруг темной волной поднялась первобытная злоба, а может, просто организму требовалась разрядка после многомесячного переживания, поисков и стенаний? Кто знает, может, и так?